Гридень 4. Взлет

Ты пришел убивать моих братьев, ты повел на Русь кипчаков, обещая им рабов-русичей. Ты враг русского народа. Думаешь, что отношение к тебе будет добрым? Нет. Если хочешь продлить свою жизнь и вовсе остаться в живых, то расскажешь и о планах Игоря Ольговича и всех тех, кто пошел за ним, — я шипел, словно змея. — Нет, я не убью тебя, ты будешь убирать за моим конем, ну и за свиньями. Ты моя добыча, а старше меня тут нет.

— То не по правде. Назови выкуп и тебе его привезут! — сплевывая кровь, сказал Изяслав Давидович.

— О том я подумаю, а пока рассказывай, что задумали твои старшие князья, — сказал я, отстраняясь от Изяслава, неприятно он попахивал.

Жестко я с Рюриковичем? Может быть, но для меня он мало отличался от тех людоловов, что будут русичейвязать в рабство. Вырусь!

— Говори, князь, ну не гоже тебе в грязи валяться, да боли терпеть! — голосом участливым, добрым, говорил Алексей. — Знаем мы уже про то, что на Переславль нацелились вы, что уже, должно быть, грабят половцы многострадальную Переславльскую Русь.

— Так, а что добавить тогда мне? — сказал князь, подымаясь и отряхиваясь, зло посматривая на меня.

— Так все и есть.

Я махнул рукой Геркулу и тот быстро сообразил позвать кого из представителей великого князя киевского. Пусть слушают доказательства планов врагов, да быстрее скачут к великому князю с новостями.

— Так ты нам и повтори все, чтобы слова прозвучали, — чуть ли не елейным голосом сказал Алексей, когда пришли представители Изяслава Мстиславовича.

Великокняжеские люди услышали, почесали затылки и, несмотря на то, что через пару часов наступит ночь, засобирались в дорогу, ехать к киевскому князю. Может оно и верно.

Быстрее информацию донесут, быстрее выдвинется вся военная машина коалиции князей. Жаль только, что полсотни с собой заберут люди Изяслава Киевского, это несколько ослабит наши силы. Но подобное было неизбежно. Степь не спокойная, пусть они и не должны встретить больших отрядов, но на какую разведку нарваться смогут

— С Козлом говорить будешь, тысяцкий брат? — спросил Геркул, которого все никак не оставляло в покое имя сына половецкого хана.

Я кивнул, просто было интересным, как выглядит этот самый Козел. Привели половца… Не та порода козлиная у него, даже бородки нет куцой на бледном лице.

Пацан пацаном, ни дать ни взять, школьник. Если стародубский князь еще выглядел, пусть и с натяжкой, молодым мужчиной, то сейчас передо мной предстал мальчик. Обиженный, оскорбленный подросток.

— Я говорю на руси, — первым делом сказал Козел, опуская приветствия и сразу демонстрируя желание разговаривать.

— У тебя крест на груди. Ты христианин? — спросил Геркул.

— Верую в Христа Бога нашего, — протараторил заученную фразу парень.