Поинтересовавшись больше для приличия моим самочувствием, дядя быстро ушёл, предупредив, что вскоре принесёт ужин. Оставалось лишь уповать на то, чтобы он не подсыпал мне какой-нибудь дряни в пищу.
На этот раз дядя «расщедрился» аж на треть сосиски, яйцо, которое тут же порезал на несколько частей, а затем переложил большую часть на свою тарелку, и ломтик хлеба.
— Простите, дядя, а мне можно всё это есть? Точно безопасно? Вы говорили, что тяжёлая пища может пагубно сказаться на моём состоянии…
Лишь получив утвердительный ответ, в котором не распознала и доли вранья, приступила к еде.
Моё поведение за ужином дяде явно понравилось.
— Ты такая тихая и покорная сегодня, милая Нора… Приятно видеть, что ты вспомнила о манерах, как и полагается благовоспитанной девушке из добропорядочной семьи.
— Спасибо, дядя.
А сама боялась лишний раз поднять на него взгляд, осторожно гоняя по тарелке четвертинку сваренного вкрутую яйца. Было в глазах дяди что-то жуткое, словно затаившееся зло выглядывало наружу.
"Время тянулось просто бесконечно, несмотря на скудное меню, приговорить которое можно было всего за пару минут. За окном громыхнуло, предвещая начинающуюся грозу. К немалой радости дяди я пожаловалась на лёгкую головную боль и предложила перенести приём ванны на завтра, хотя искренне боялась его возражению. Лично мне хватило и утреннего совместного времяпрепровождения за те минуты, что мылась.
Пожелав мне доброй ночи, этот упырь ушёл, не забыв снова запереть дверь.
К слову сказать, пришлось немало потрудиться, чтобы добыть собственной крови. От прежней ссадины не осталось и следа. Впрочем, мне это было только на руку: заметь дядя повреждение, и от расспросов было бы не отвертеться. Хотя у меня в голове был вариант свалить всё на обморок.
За неимением ничего острого, расшатала один их гвоздей, торчащих в раме и вскоре спускалась по уже знакомой лестнице.









