Гордые души

Присев на корточки, мужчина легкими движениями похлопал меня и отступил, покосившись на Кристиано, которого осматривал другой сотрудник."

"– Телефоны, бумажники и другую атрибутику, которая имеется при вас, складываем в ящики, – раздавая прозрачные контейнеры, громко сказал один из охраны.

– Ремень тоже, – указывая на мои джинсы, сказал мужчина, забирая контейнер.

Я вздернула бровь, классический ремень, вдетый в мои джинсы, был абсолютно невзрачен, к тому же, я заметила, что данная просьба была адресована только мне.

Не было абсолютно никакой выгоды от перепалок с надзирателем тюрьмы.

Поэтому я продолжала смотреть в наглые синие глаза, которые потешались надо мной. Руки опустились к пряжке, но ладонь Кристиано остановила меня.

– Какие-то проблемы? – спросил он у мужчины, который переменился в лице.

Они словно поменялись местами, и сейчас Кристиано был главным в этой комнате, готовый в любой момент обыскать и допросить за непослушание.

– Абсолютно никаких, – ответил мужчина, взяв мой контейнер и удалился, кинув на меня суровый взгляд.

Нас отвели в отдельную комнату, где посередине стоял железный стол и диван, со слегка обтрепанными углами, с которых бахромой свисала искусственная кожа.

Дверь за нашими спинами сразу же закрылась на ключ, а дверь, которая вела к колонии, открылась.

– Папочка! – Джина тут же сорвалась с места.

Перед нами был мужчина с пепельным оттенком коротко стриженых волос, слегка взъерошенных у макушки. Легкая светлая щетина на лице делала его серьезнее, до того момента, пока он не увидел Джину и не улыбнулся.

На нем был ярко оранжевый комбинезон, который носили заключенные. Алдо Ринальди был высоким мужчиной, его тип фигуры был схож с фигурой старшего сына.

Длинные ноги являлись изюминкой мужчин семьи Ринальди.

– Моя девочка, – он подхватил Джину на руки, словно ей было пять лет, и крепко обнял.

Как только Ясмина увидела супруга, ее ноги подкосились, и женщина опустилась на диван. Антонио успел подхватить мать под локоть.

Глаза Ясмины снова заблестели, она приложила вторую руку на сердце, не сводя взгляда с мужа.

Их взгляды встретились. Опуская дочь, мужчина подошел к жене и протянул руку, за которую она без колебаний взялась, поднимаясь на ноги. Все так же, он молча смотрел в ее глаза, а она в его.

Сложно было понять, но еще сложнее представить ту тишину, что поселилась у каждого внутри. Они наслаждались моментом молча, читая друг друга без слов. У каждого пробегали воспоминания прошлых лет, счастливых лет, придавая еще больше ценности, восполняя пустоту разлуки. Даже несмотря на то, что у Ясмины была внушительная платформа на туфлях, она по-прежнему казалась очень маленькой и беззащитной возле Алдо.

– Ma belle*, – нарушая тишину, произнес Алдо, целуя руку жены.