4
0А вы присмотрите за делами здесь, ладно? Алло, коммутатор? Соедините меня, пожалуйста, с полицейским участком в Редкоте, да поживее, милочка!
Задумавшись, Найджел снова пошел наверх, к кабинету Роберта. Там он застал Джанет. Полностью одетая, она стояла у письменного стола мужа.
– Это для вас. Но я вскрыла, – сказала она безразличным тоном и протянула ему несколько листочков бумаги.
Вот что прочитал Найджел:
Дорогой Найджел Стрейнджуэйз! Пожалуйста, передайте это полиции. Я не знаю, существует ли специальная форма для признания в преступлении, но, несомненно, оно должно быть полностью обосновано, поэтому я постараюсь ничего не забыть.
Я убил Освальда Ситона…
Найджел услышал, как от дома отъехала машина. Блаунт действовал быстро. Он продолжал читать: …и больше никто не участвовал ни в самом убийстве, ни в сокрытии следов преступления. Мотив у меня был самый простой. В пору моей молодости я перенес муки страшной нищеты и унижений, которые убили мою первую жену и серьезно помешали развитию моего поэтического творчества. Получив письмо Освальда и осознав, к своему ужасу, что он, законный хозяин моей собственности, вовсе не мертв, как я всегда считал, я пришел в отчаяние. Я знал, что в моем возрасте мне больше не вынести всех ужасов бедности; мне была невыносима мысль, что Джанет, Лайонел и Ванесса будут жить в нищете, но боюсь, что больше всего (поэты исключительно эгоцентричные существа) я страшился снова оказаться в условиях, которые были бы губительны для моей поэзии, снова стать загнанной до полусмерти рабочей лошадкой, вечно голодным и невыспавшимся литературным поденщиком. Эта мысль была для меня невыносима. Таким образом, если уж мне суждено оказаться на скамье подсудимых, рядом со мной должен стоять мой сообщник – моя полновластная хозяйка, моя Муза.
Чтение настолько захватило Найджела, что он лишь краешком сознания отметил про себя, что внизу завелась и уехала еще одна машина."
"Вы помните, – читал он дальше, – наш разговор в июне о «точке взрыва»? Моя точка взрыва, как я обнаружил, замедленного действия. Когда я ответил на письмо Освальда, у меня мелькнула мысль об убийстве, но только вскользь, в виде мимолетной фантазии, не больше. Я планировал, что он приедет сюда и мы спокойно все обговорим, найдем приемлемый для всех компромисс, по которому, взамен возвращенного без лишних слов состояния и в уплату за молчание о происшествии с Марой, я получу от него приличный доход. Я требовал от него соблюдать осторожность и действовать втайне: а) потому что считал, что Джанет надо будет поставить, так сказать, перед свершившимся фактом, и б) потому что в глубине моего сознания все же затаилась мысль, что если Освальд не пойдет на сделку, с ним придется разделаться.
