4
0С палубы проплывавшего мимо прогулочного речного трамвайчика трое мальчишек засвистели им и заулюлюкали.
– Ну что, видите? А вы не верили. Все считают меня потаскухой!"
"– Какая ерунда. Да они бы освистали и девчушку-очкарика из Армии спасения, попадись она им на глаза.
Поднятые пароходиком волны качнули их лодку, и Мару бросило на него. Она тут же отпрянула, как будто коснувшись раскаленного железа.
– Я не знаю, с чего начать, – проговорила она, тяжело дыша.
– Я бы начал с самого начала, – ласково отозвался Найджел. – С Освальда. С того дня в Куантоксе. Когда вам было пятнадцать лет.
Мара вся напряглась, словно в судороге. Над лугами разносилась немолкнущая песня жаворонка. Наконец она тихо произнесла:
– Так вы знаете?
– Я догадался. Это было наиболее вероятное объяснение. Он…
– Да, он изнасиловал меня, – грустно произнесла она. – Черт бы побрал этого жаворонка. Один такой распевал, когда…
– И вы заболели. И Роберт помог вам выкарабкаться из этого состояния. А Освальду не оставалось ничего иного, как исчезнуть. Ну что ж, это было так давно, целую вечность назад. Не оплачен ли уже счет? С обеих сторон?
Мара бросила на него взгляд и криво усмехнулась:
– С обеих сторон? Вы думаете, это я убила Освальда?
– Нет, этого я не говорил. Но это не имеет значения. И тогда Роберт избавился от Освальда, организовав его так называемое «самоубийство»?
– Роберт был… Я просто не могу найти слов, чтобы описать, как удивительно он ко мне отнесся. Ни одного неверного слова или поступка. Теперь я это ясно вижу. Ласковый, спокойный, все к месту и вовремя. Вы понимаете? И вовсе не его вина, что я… что я стала тем, что есть. Он был со мной почти все время, можно сказать, почти не отходил от меня. Целыми днями, много дней подряд. И ночами тоже – Джанет спала в моей комнате, но я часто просыпалась и вскрикивала: меня преследовали жуткие кошмары, – и Роберт постоянно находился в соседней комнате, чтобы в любой момент прийти и успокоить меня. Джанет была просто пустое место. А мой отец… – Она пожала плечами и скорчила презрительную гримасу.
– Об этом знают только они трое? Лайонел не знает?
– У меня никогда не хватало смелости сказать ему.
– А это значит, что вы влюблены в него. Что ж, я думаю, вы слишком долго подавляли это чувство.
– Подавляла? А, не верю я во все эти фрейдистские выдумки… они уже устарели, – произнесла она прежним своим капризным тоном.
– Вы не совсем правильно меня поняли, – осторожно выбирая слова и глядя вверх, на кудрявые облака, пояснил Найджел. – Знаете, почему вы так несчастны? Не из-за того что с вами тогда случилось, а потому, что вам это понравилось.
– Нет! Нет! Нет! Нет! – Крик выплескивался у нее изо рта, как кровь из пораненной артерии.
