Гнев ангелов

 – А я был бы только с тобой, – обращаясь ко мне, продолжает он. – Хоть и ненадолго.

Рафаэль просто хочет спровоцировать меня, но я не сделаю ему одолжения, поддавшись на его провокации.

– Я очень избирательна, – отвечаю я громким, сладким голосом. – Я не к каждому проявляю благосклонность. Ты не в моем вкусе.

С балконов доносится смех, и Рафаэль хмурится.

– Ты даже Кассиэля пустила в свою постель. Судя по всему, не так уж ты и избирательна.

Кассиэль никогда не был со мной в постели, но это не меняет сути дела.

– Это было ошибкой, – говорю я, пожимая плечами. – Я человек и совершаю ошибки.

Грудь архангела раздувается так, словно мое признание ошибки он воспринял как комплимент.

– Если ты станешь ключом, после испытаний я заберу тебя себе. Тогда ты будешь сидеть в покоях до самого Судного дня, а я буду учить тебя смирению.

Такими речами он собирается сохранить свое лицо, но от мысли о том, что меня передадут Рафаэлю, мне становится плохо. Есть ли у него власть потребовать отдать меня ему? Люцифер ничего не говорит в ответ, а только согласно кивает. Затем он поворачивается и под руку с Сариэль уходит прочь.

Я не смотрю ему вслед. Вместо этого я уставилась в холодные глаза Рафаэля. Он торжествующе улыбается и наверняка уже раздумывает о методиках, с помощью которых сможет меня унизить. В этой дискуссии речь шла в меньшей степени обо мне, чем о Рафаэле, Люцифере и Сариэль. Я попала между двух огней, потому что Рафаэль никак не может осознать того, что Сариэль выбрала Люцифера. Судя по всему, тот простил ей предательство, а меня он отдаст своим братьям, если я выживу.

Следующие три часа я тренируюсь, пока мое тело не покрывается потом. Впервые Гамалиэль позволяет нам упражняться с оружием, хотя ни Фелиция, ни Алисия ничего не умеют с ним делать.

Я получаю в качестве напарника Кассиэля, а Фелиция – Семьясу. Не успеваем мы встать друг напротив друга, как я нападаю на Кассиэля и злюсь, что он защищается вполсилы. Мои удары все сильнее находят на его меч. Тем не менее он все же не начинает биться в полную силу.

– Можешь не делать мне поблажек, – выдавливаю я, вспоминая о наших тренировках в библиотеке.

– Если ты продолжишь так усердно сражаться, то поранишься, – спокойно говорит Кассиэль, отражая мой удар.

 – И я этого себе никогда не прощу."

"Эта фраза злит меня еще больше.

– Ты и так меня уже поранил, – говорю я, стиснув зубы, и парой ударов заставляю его перемещаться по двору. Мы единственные, кто сражается по-настоящему. Сэм показывает Фелиции пару приемов, Алисия в слезах, сидит на лестнице, а соперник Донны ранил ее в предплечье. Алессио, который приходит, оставшись сначала не замеченным мной, перебинтовывает ее руку.

– Я знаю, – отвечает Кассиэль, опуская меч, когда я бросаюсь в атаку.