Гастролер

Мощь империи Гапона строилась на костях смоленских бизнесменов и банкиров. Благодаря активности самого пахана и его братвы лопались как мыльные пузыри крупнейшие и, казалось бы, самые респектабельные банки города.

Но скоро гапоновский беспредел всех достал. Время от времени на Гапона готовились покушения — в основном молодыми волчатами-гастролерами, науськанными местными толстосумами, но его собственная служба безопасности вовремя просчитывала все ходы его врагов наперед и быстро устраняла организаторов. Но всему воля божья! Последнее же покушение, случившееся полгода назад, не смогли просчитать даже ушлые гэбэшники-отставники из гапоновской службы безопасности.

Убили Гапона на окраине нового микрорайона — во время ею вечерней прогулки. Гулял он там не просто так, а в сопровождении пяти телохранителей. Стреляли в него из заброшенного недостроенного здания, находящегося по другую сторону дороги, метрах в ста пятидесяти. Сработал профессионал экстракласса: первая пуля пробила голову, две другие вошли в спину. Все три пули были выпущены из винтаря с глушаком, и перерыва между выстрелами практически не было. Все три ранения оказались смертельными.

Умер Гапон мгновенно…"

"По одной из версий, убийство Гапона заказали коммерсанты или бандиты из Прибалтики. Тому стало мало места на родной земле, и он решил «гастрольнуть» в Эстонии. Причем и на чужбине стиль своей работы он не менял — рвал подряд всех бизнесменов, которые не хотели находить с ним общего языка. В результате порвал очень многих. Причем в регионе, где коммерсанты традиционно пользовались уважением даже у воров в законе.

По другой версии, следы убийства Гапона вели к местным ворам. Когда Гапона короновали в Туле, свое неудовольствие легкой победой очередного «апельсина» в открытой форме выразил один из местных и самых авторитетных воров в законе — Камал, много лет безвылазно проживавший за городом, в своем небольшом доме. Ему с гапоновского общака скидывались крохи на житье. Может, обида какая в нем зародилась, а может, и зависть, что вот, мол, я вор з законе с двадцатилетним стажем, а питаюсь с подачек молодого штыря. Через полтора месяца после этих публично высказанных слов Камала убрали. А через два с половиной положили и самого Гапона.

Сразу же после смерти смоленского «крестного отца» созданная им империя затрещала по всем швам. Ближайшие соратники Гапона тут же вспомнили о своих претензиях друг к другу. Братва рассыпалась на сорок или пятьдесят бригад и группочек, каждая из которых насчитывала от пятнадцати до пятидесяти человек. И Смоленск в одночасье, после тихих сорока дней поминок, превратился в кровавый Чикаго тридцатых годов. Бывшие соратники начали азартно, с воодушевлением мочить друг друга.