Гастролер

Ну, допустим, денежки — двенадцать тысяч рубликов — они вернут по любому, а вот что с вещичками делать? Гастролеры никогда не станут вещички долго при себе держать, скинут их по барыгам, а те сразу же дальше толкнут — так что вернуть назад проданное будет уже намного сложней.

Конечно, у Ангела и на этот счет был продуман кое-какой план действий. Однако время утекало, как песок сквозь пальцы, и он беспокоился все больше и больше, наблюдая, как неторопливо катит к столице Татарской республики его фирменный поезд.

Прибыв в Казань, Ангел, чтобы вернуть все вещи разом, не пускаясь на поиски по всем городским барыгам, развесил на столбах около крупных универмагов и комиссионок объявления, что готов купить ту или иную вещь (и далее по полученному у Коставы списку). Ангел был уверен, что барыги должны клюнуть на эту простенькую наживку. А чтобы «мероприятие» могло пройти без сучка и задоринки, боевая тройка Ангела, его верные «ангелочки», тут же у вокзала сняли три квартиры с телефонами.

Итак, наживка была брошена. Оставалось ждать, находясь в пренеприятнейшем положении неведения.

Но какой же Ангел — и без удачи! Буквально на следующий день в центральном комиссионном магазине города на проспекте Ленина был выставлен на продажу стереомагнитофон «Грундиг», присмотревшись к которому ребятки Ангела установили, что вещица проходит под тем же самым серийным номером, который Ангел списал из сохранившегося у Коставы техпаспорта. В отделе приема вещей на комиссию московский гость без труда выяснил, что «Грундиг» сдал вчера вечером Семен Ильич Вертушкин. В тот же день поздно вечером Ангел с напарником обложил хату барыги, оказавшегося известным в Казани скупщиком краденого по кличке Вертухай. Его деревянный частный домик, казалось, чудом уцелел среди новостроек, окруживших его со всех сторон. Предварительно отрубив идущий к дому телефонный, а заодно и электрический провод, Ангел со своими спутниками навестил скупщика.

— Привет, любезный, что света нет? — поинтересовался Ангел через палисадник у вышедшего на двор хозяина. — Убери собачушку-то, а то она без толку лает… Надорвется."

"— А че надо? — с опасливым подозрением отозвался Вертухай, поправляя сползшие с живота штаны на растрепанных подтяжках. Громадная, размером с доброго теленка, мохнатая псина, помесь дворняги с кавказской овчаркой, надрывно лаяла низким протяжным басом, норовя порвать короткую стальную цепку, закрепленную к будке.

— И что это у вас тут в Казани все разговоры так начинаются? — вспьиил Ангел. — К кому ни обратишься, все твердят «че надо», как будто других слов нет. Я к тебе, Семен Ильич, по делу, не видишь, мы люди солидные, зря из одного только любопытства к тебе приставать не стали бы.