7
0Малейший сбой — пальцы дрогнули или с дыхания сбился, — и начинай все сначала. А ведь времени у вора всегда в обрез, силы и внимание на пределе. Поэтому работа медвежатника предполагает изнуряющую точность и концентрацию движений, что быстро высасывает запас энергии. Предупрежденный об этом загодя, мой подельник боялся не то что пошевелиться — дышать!
Спустя сорок минут сейф сдался нам на милость. Тяжелая массивная дверка плавно отошла, и мы с Электриком, обомлев, увидели высокие столбики банкнот, туго перетянутых бумажными банковскими бинтами в аккуратные пачки… Такой удачи даже я не ожидал.
На следующий день, с самого раннего утра, я отправился в Сандуновские бани. Перед отъездом из столицы решил в последний раз хорошо попариться в отдельном номере и смыть с себя грязь былого. Ведь у меня начиналась новая жизнь. И что меня ждало в Ленинграде, можно было только гадать. В Сандунах у меня работал знакомый пространщик Виктор Матвеевич, бывший театральный гример. Я у него частенько стригся и брился. Кроме того, он предлагал мне на выбор, когда требовалось, различных цветов и форм парики, накладные усы и бороды. На этот раз Виктору Матвеевичу с моей внешностью предстояло изрядно потрудиться…
Железнодорожный билет на Ленинград и новая ксивка на имя Владимира Георгиевича Постнова, видного товарища с коротко стриженными рыжеватыми волосами, такими же густыми рыжеватыми усами и бороденкой, уже лежала у меня в кармане.
И ощущение полной, ничем не ограниченной свободы переполняло мое сердце…
Глава 13
Егор Нестеренко стоял на платформе Московского вокзала и утюжил внимательным взглядом толпу пассажиров, вывалившихся из московского поезда.
— Извините, уважаемый, — обратился к нему кто-то сзади. — Как мне выйти к Невскому проспекту. Я в Ленинграде в первый раз…
— Идите прямо на выход. Там будет площадь, а от нее Невский сразу и увидите, — почти не поворачивая головы, ответил Нестеренко.
— Ты что, Егор, не узнаешь?
Тот резко обернулся и увидел перед собой невысокого прилично одетого рыжебородого мужчину с небольшим аккуратным чемоданчиком в руке, всем своим видом смахивающего на вольного художника откуда-нибудь с периферии, впервые вырвавшегося взглянуть на красоты и достопримечательности северной столицы.
— Ну, Егор Сергеевич, видно, сильно я изменился… — усмехнулся Медведь, и Нестеренко по широкой белозубой улыбке тут же узнал своего давнишнего друга по Соловецкому лагерю особого назначения Геру Медведева, с которым они не виделись четыре года.
— Так ты что же рыжий-то весь такой стал? — только и успел выговорить удивленно Егор, и они душевно обнялись.
