8
0Вычислили ее местоположение, — я удивленно поднял брови и мельком взглянул в лицо Сергея. Такой новости я точно не ждал.
— Ну… хорошо, держи меня в курсе. Нине пока ничего не говори, — поглядел на него хмурым взглядом.
— Сам не проколись, — хмыкнул он. — Она переехала в твою спальню, значит? — задумчиво спросил он.
— Переехала. Разве не заметил? — рассмеялся я. — Сам же шутил утром про выселку. Мы с Ниной почти не разговариваем, если только коротко и по существу.
— Нравится она тебе, — терпеть не мог, когда у меня ковырялись внутри и пытались вынуть на поверхность то, что я старательно прятал от других.
— Наташу, давай, вези. Сколько там сеансов еще осталось? В доме сегодня позанимаются.
— Нравится-нравится, — утвердительно кивнул и тяжело вздохнул. — Мне тоже она нравится, но это пропащее дело и, знай, что ничего путного у вас с ней не будет. Не пудри девчонке мозги.
Как Артем уедет, соберусь в командировку следом. Пусть вымышленную, но впервые за все время мне захотелось сбежать из собственной крепости и побыть одному. Без нравоучений со стороны Сергея и постоянной беготни от самого же себя.
— Так, все, стоп. Давай каждый будет своим делом заниматься? Я понимаю, ты за меня болеешь душой и вместе мы много лет и еще куча там разных причин сейчас у тебя найдется. Но я и так все понимаю. И отчет себе и всем своим действиям отдаю. Ты лучше скажи, все утряс с ее увольнениями? Характеристики получил?
— Да, — Сергей отбросил окурок в сторону, а я смерил его недовольным взглядом.
Оба мы всегда были заядлыми курильщиками и Юльку это дико раздражало. А меня раздражали окурки под ногами, потому урны были расставлены по всему периметру двора, чтобы он не раскидывал мусор где попало, и эта привычка Сергея меня выбешивала до зубного скрежета.
— Да что ж ты за нелюдь такой! — выругался он, заметив мой убийственный взгляд. — Уберет дворник, — махнул на меня рукой и направился к машине. — Я за Наташей, через полчаса буду на месте. Иди, буди свою принцессу…"
"Я выбросил окурок в урну и направился в дом. По-хорошему бы взбучку ему устроить, да премии лишить, но рука никак не поднималась. Злился на него иной раз, как сейчас, но понимал, что такую поддержку, какую получал от него, мне больше ждать неоткуда. И правду всю в глаза сказать мог тоже только он.
В гостиной я услышал оживленные голоса Артема и Нины. Они о чем-то спорили, а я, затаив дыхание, прислушивался к ним. Не знаю сколько сам протяну в таком напряжении и Нину хорошо понимал: очень сложно притворяться другим человеком.
— А я говорю, что, когда спустилась вниз ночью, то вы спали в обнимку, а не вальтом, — улыбалась Нина и даже улыбка ее была чем-то похожа на Юлину, но все же она оставалась собой.
