Фенёк

И он не хотел, чтобы Илью впоследствии мучили угрызения совести по незначительным пустякам, как было с ним в юности, поэтому и убеждал закончить эту, в общем-то, ненужную школу.

Ни с того, ни с сего, Сергей вдруг заехал к своему отцу. Бодрый пенсионер, высокий, всё ещё статный, с белыми волосами, он рано поседел, сидел во дворе дома и травил байки с соседями. Он отказался переезжать к Сергею, отказался он и переезжать в большую квартиру лучшей планировки. Его устраивала двушка, в которой он прожил большую часть своей жизни и самолично делал ремонт, тоже большую часть. И сейчас он что-то постоянно переделывал, переклеивал и модернизировал в «своих хоромах».

— О, Серёга, — Павел Александрович поднялся навстречу сыну, — что случилось?

— Обязательно что-то должно случиться?

— Да нет, это я так, пойдём, — он махнул в сторону подъезда с перекошенной дверью.

Сергей прошёлся по квартире своего детства и уселся на маленькой кухне, отпивая чай с травами.

— Сам вырастил, — Павел Александрович махнул в сторону льняных мешочков, в которых, по всей видимости, были сухие травы, — вот эту Марине возьмёшь, — он положил перед Сергеем мешочек, — Илья заходил, но я решил, что лучше тебе отдать.

— Не надо, — Сергей хотел было отмахнуться.

— Серёг, я не старый маразматик, понимаю, что это не панацея, но вреда не будет, а может и польза какая…

— Спасибо. Как заваривать-то?

Павел Александрович записал на листике и, аккуратно сложив, проследил, чтобы сын убрал в портмоне.

— Спросить всё хотел, да как-то всё… ты почему тогда с Валентиной не сошёлся?

— Эх, нашёл что вспомнить, — Павел Александрович внимательно посмотрел на сына. — Ты же помнишь, она медсестрой была в больнице, где Людмила болела… у нас-то через полгода закрутилось, а до этого только поглядывали друг на друга, да и до того ли мне было. Сколько мать твоя пролежала, лучше б я тогда… — он замолчал. — Ах, — спохватившись, — а Валентина, она женщина хорошая была, совестливая. Стыдно ей от людей было, всё время казалось, что осуждают её, тебя боялась, да и мне казалось, что ты разозлишься, вот и не сложилось.

— А потом?

— Потом? Что потом? Женщина же не станет ждать всю жизнь, подвернулся ей другой мужичина, хороший, работящий, она с ним жизнь и устроила, а я вот доживаю.

— И что, больше?..

— Привык я один, хорошо мне. Сам себе хозяин, но вот, что я тебе скажу. Держи свою Марину, сколько сил будет — столько и держи, борись за неё, сверх сил борись. Ты ей нужен, сильно нужен, она за тебя держится, как у неё получается, так и хватается за жизнь. Потом ничего не изменишь, ничего не вернёшь и ничему не веришь…

— Так чего приходил-то? — напоследок спросил отец.

— Да так.

— Ты в следующей раз Юлю возьми, а лучше всей семьёй, с Мариной.