\

А когда проморгался, то увидел уже знакомую мне арку и видневшуюся сквозь нее ту же поляну в обрамлении платанов.

— Скорее, Ричард, — схватила меня за руку и почти потащила к арке Элениэль. — Мне не терпится попасть в этот новый мир! Пошли!

Ступив на изумрудную траву, я первым делом огляделся. Накануне особенно разглядывать окружающую природу времени не было. Надо было с помолодевшим древним магом расправиться. Зато сейчас можно было не спешить. Огромные деревья неизвестного мне вида. Какие-то кусты с красными ягодами. Надеюсь, что не ядовитыми, потому что Элениэль, подбежав к ним, тут же сорвала одну и положила в рот.

Высокое ярко-голубое небо с плывущими по нему редкими облаками. И два солнца. Слышно, как где-то в окружающем поляну лесу поют птицы. Значит, мир этот обитаем. По крайней мере, животные тут должны быть, раз есть птицы. Интересно, населен ли он разумными?

— Ричард, попробуй, — прервала мой осмотр Элениэль, протягивая мне горсть ягод. — Чем-то на малину похожа, но крупнее и еще слаще.

— Интересно, есть ли здесь разумные? — беря из ее ладони одну ягоду, спросил я.

— Сейчас проверим, — ответила Элениэль, прикладывая руку в стволу ближайшего дерева.

— Слушай, как же радостно здесь лес откликается на мою магию! — воскликнула она через пару минут и тут же продолжила. — Нет, как минимум на полсотни лиг в окружности ни одного разумного нет. Почему-то мне кажется, что их совсем в этом мире нет. А вот животных много. И самых разных. Ричард, это будет наш мир! Нам нужно утвердить нашу власть над ним! Так, как это сделали первые эльфы в нашем старом мире. Пошли! — и девушка, взяв меня за руку, потянула вглубь леса.

— Подожди, Элениэль, — остановил я свою жену.

— Что у тебя с лицом? С носом?

Только сейчас обратил внимание, что на идеальном носике эльфийки появилась горбинка, какие бывают после переломов.

— Ой! — воскликнула Элениэль, ощупывая свой нос. — Я столько билась, чтобы снова сделать его ровным! А тут? — она поднесла руки к своим ушам и облегченно выдохнула. — Нет, тут все в порядке. Никаких изменений, — и вдруг замерла, будто прислушиваясь к себе и своим ощущениям. И покраснела.

— Ричард, — смущенно произнесла Элениэль. — Я вновь стала невинной. И знаешь? Я, кажется, могу более или менее точно сказать тебе, сколько лет нам становится в этом мире.

— И сколько же? — заинтересовался я.

— Уши я себе подправила, когда мне было девятнадцать. Ближе к двадцати даже, пожалуй. А вот нос я снова сделала прямым сразу после моего двадцатого дня рождения. Мне его на тренировке сломали, когда мне пятнадцать было. Галанэль прием показывала, а я о чем-то задумалась и не среагировала. Потом эта горбинка появилась. И убрала я ее… Точно, все правильно, как раз мне двадцать исполнилось.