\

Интересно, его, кроме меня, еще хоть кто-нибудь когда-нибудь слышал? И как она не разучилась говорить спокойно, а не восторженно щебетать за все эти годы, что играла свою роль?

— На мне нет записывающего амулета, — пояснила принцесса. — Отец посчитал, что в нем больше нет нужды, раз я буду под присмотром своей свиты. Да и вы уже в Солбери. Так что можем поговорить откровенно. И, пожалуй, все-таки обнимите меня за талию. Нас не слышат, но на нас смотрят.

Итак, что мы имеем? Естественно, никому в Солбери неизвестно, что к ним прибывает император Юма, которому нужно будет принести присягу.

За исключением нескольких десятков наиболее приближенных к королю Виллему Третьему (скорее — к архиличу) аристократов и торговцев (демократия у них тут, однако), которые и ждут меня во дворце.

Когда я туда прибуду, мне объяснят, что сначала клятву верности в тронном зале мне должны будут дать именно они. И только на следующий день состоится церемония «Великой присяги», когда мне на площади оную будут приносить сначала лендлорды помельче, а потом руководители ремесленных и торговых гильдий от лица входящих в них и представители сельских общин.

Понятное дело, что этого «следующего дня» для меня уже не будет. И никаких приготовлений к пресловутой «Великой присяге» не велось и не ведется.

— Я в этом не очень разбираюсь, да и меня особо никуда не пускают, — завершила свой рассказ Габриэль. — Но сын, который умудряются всюду пролезать, поделился со мной, что «дедушка приказал под троном разместить какую-то очень тяжелую черную плиту и прикрыть ее ковром».

Вот теперь все встает на свои места. Убивать меня, значит, будут, когда я сяду на трон для того, чтобы принять присягу Виллема и самых родовитых аристократов.

Черная плита, без сомнений, из ридита и должна лишить меня моей магии. Так-то неплохо придумано. Только не учли мои враги, что я и сам долго думал, как бы мне во время предстоящей схватки с архиличем быть в контакте с этим удивительным минералом. Мне даже тяжеленный наручь из ридита на руку изготовили. Он и сейчас у меня на левой руке под рукавом моего камзола закреплен. Надел, когда встречавшую меня делегацию увидел. На всякий случай. А вдруг в карете сам архилич пожаловал?

— Обнимите меня и целуйте! — вывела меня из размышлений Габриэль.

— Моя придворная дама идет к нам. Наверное, чтобы позвать к столу.

Подсадил принцессу на очень удачно расположенный у нее за спиной толстый сук дерева и впился своими губами в ее. Плотно сжатые. Никакого, понимаете ли, отклика. Пусть это и игра, но обидно, честное слово. Отпустил и обернулся назад, когда услышал легкое покашливание.

— Кхм, кхм, ваше императорское величество, ваше высочество, обед приготовлен, все ждут только вас, — произнесла подошедшая к нам дама.