\

Владения я их не только уже давно конфисковал, но и разделил между другими феодалами. В общем, очень благородная, но сирота и бесприданница. А Далгишу она, уверен, понравилась.

— Забирай! — продолжил я. — Своей императорской властью объявляю вас помолвленными.

Капитан опять залился краской (второй раз в жизни вижу его в таком состоянии — в первый было сегодня на балу) и неуверенно потянул девушку за руку на выход. И она неожиданно расцвела улыбкой и прижалась к нему. Вот, доброе дело я сделал, как выясняется. Симпатия оказалась взаимной.

Сейчас Далгиш, оставив дома молодую жену, едет за мной с каким-то странным для него мечтательным выражением на лице.

Впрочем, бдительности не теряет.

— Нас встречают, ваше императорское величество! — обращает он мое внимание на отряд, показавшийся из-за холма.

Далеко еще, но уже видно, что это группа аристократов, нацепивших свои лучшие одежды, которые окружают изящную карету. Интересно, кто это? Королю, хоть он и готов стать моим вассалом, пока выезжать мне навстречу невместно. Да и карета какая-то не очень «мужская» на вид. Неужели это опять Габриэль? Да ее папаша просто торгует своей дочерью, как какой-нибудь непотребной девкой!"

"С другой стороны, это даже хорошо.

Хоть и придется опять из себя влюбленного павлина изображать, но принцесса, по крайней мере, сможет дать мне последнюю информацию о том, что мне готовят во дворце ее отца.

Глава 38

Солбери

Да, это действительно была Габриэль. С возглавляемой ею, конечно, только формально как самой благородной из присутствовавших, делегацией мы встретились через час. Моя «возлюбленная» выпорхнула из своей кареты, не дожидаясь, пока к ней приставят лесенку из двух ступеней, и присела передо мной в реверансе.

А потом, хлопая своими огромными глазами, начала всячески выражать свой восторг по поводу моего приезда, который она ждала с таким нетерпением, что у нее даже мигрени начались. Но сейчас, когда она вновь после «долгой» разлуки счастлива видеть меня, она чувствует себя совершенно здоровой и предлагает мне прогуляться, пока слуги, сопровождавшие ее свиту, приготовят для дорогих гостей обед на лоне природы.

Я тоже всячески расшаркивался, галантно поцеловал принцессе ручку, расплылся в самой глупой улыбке, какую только смог изобразить, и, предложив ей опереться на мою руку, повел в сторону небольшой рощи, возле которой мы остановились.

Естественно, и отдалившись от ее свиты, я продолжал нести всякую чушь о ее глазах, в которых я тону, и прочее, но был остановлен.

— Приберегите свое красноречие на будущее, ваше императорское величество, хотя ваши комплименты и становятся все более изысканными, и мне их приятно слушать, но сейчас в них нет необходимости, — произнесла Габриэль своим нормальным голосом.