\

— Впусти ее! — приказал я, увидев, что девушка была одна.

Услышав мой голос, Мелисса начала скрестись в нашу дверь, тихонько подвывая сквозь слезы.

Да уж. Досталось, судя по всему, моей невесте. Оказалось, что минувшей ночью древний маг собирался принести ее в жертву во время своего ритуала, следствием которого и стал тот золотой луч и громкий «бумс», которые мы видели и слышали.

Из хороших новостей было то, что никто преследовать нас, по крайней мере, в ближайшее время, не будет. Не до нас сейчас приближенным мага. Его откачивают. А все мой липовый артефакт. Вот уж не думал, что моя затея с подменой эльфийского артефакта на подделку такой результат даст.

Не привыкли тут к контрафактной продукции. Даже не слышали никогда о таком. Действительно. Откуда местным дикарям, пусть они даже и великие маги древности, было узнать, как в моем мире азиаты массово производили любые товары самых известных мировых брендов и наводняли ими за копейки сначала свои рынки, а потом и мировой?"

"Вот древний и не заподозрил, что Мелисса ему вместо эльфийского оригинала юмскую туфту притащила. Вставил украденный у меня золотой карандашик в нужную ячейку, прочитал какое-то заклинание и совсем уже был готов обрести долгожданную свободу перемещения с открытыми визами во все соседние страны, как вся эта конструкция и шибанула.

Правда, узнал я все эти приятные для слуха новости не сразу. Сначала пришлось Мелиссу в чувство привести.

Перед тем, как торжественно выпустить из нее всю кровь, которая должна была каким-то образом усилить действие ритуала, с нее сняли всю одежду (ее набедренная повязка, как я правильно догадался, была украденным с кухни полотенцем), кроме сапог, и нацепили в качестве украшения ридитовый ошейник.

В общем, до нас девушка добралась в состоянии весьма ограниченной вменяемости. С другой стороны, именно это и помогло ей нас найти.

— Не знаю, Ричард, — сказала мне Мелисса, когда смогла что-то внятное, наконец, произнести. — Но я просто чувствовала по остаточным следам твой магии, наверное, в какой стороне ты находишься.

Учитывая, что при этом не отличающаяся особой скромностью Мелисса, густо покраснела, вопрос, каким именно местом она определяла направление, в уточнении не нуждался.

Да, пришлось мне ее приводить в себя тем самым способом. Хотя и очень не хотелось. Как-то брезгливо было после той древней развалины, с которой она целую неделю провела.

— Не было ничего с ним! — взмолилась девушка, увидев гримасу на моем лице. — Не было! Не может он ничего. Поэтому и меня решил в жертву принести.