Впрочем, нравы у эльфов довольно свободные, что я понял еще на примере своей третьей жены, доставшейся мне отнюдь не неопытной девушкой, так что причины ее смущения были мне не очень ясны.
Перстень я Галанэль отдал еще накануне, когда она подошла ко мне, чтобы принести присягу. «Торжественную и нерушимую клятву служить верно и вечно», как она в свойственной эльфам высокопарной манере выразилась. Хорошо, что моя Элениэль этой привычки совсем не имеет.
— Я всегда пропускала занятия по изящной словесности, — как-то объяснила она мне, когда я поинтересовался этим вопросом.
Нет уж, увольте. «Ни слова в простоте» — это не то, что я люблю.
— Подожди, — прервал я уже опустившуюся передо мной на одно колено Галанэль. — Сначала возьми свой перстень. Не хочу, чтобы у меня остались сомнения, что ты это делаешь в результате собственного взвешенного решения, а не под его влиянием, — и протянул эльфийке ее кольцо.
— Благодарю, — произнесла она, принимая левой рукой перстень (рана, нанесенная мною ей в правую руку, была легкая, но все равно еще побаливала, несмотря на лечебную энергию, которую в нее направил наш лекарь). — Так, действительно, будет правильнее.
— Ваше императорское величество, — обратилась ко мне Галанэль, когда мы сидели вчетвером за завтраком (надо сказать, что она была очень польщена приглашением разделить с нами трапезу — в Эльфаре все куда более чопорно проходит, и там попасть за один стол с королем большая и очень редкая честь).
Хороший вопрос. Вчера я над ним уже задумывался. Вариантов было несколько, начиная от создания отдельных поселений и до возможности попробовать сразу интегрировать оставшуюся тысячу незамужних эльфиек в общество дроу — сами как-нибудь разберутся между собой со временем. Второй вариант мне не очень нравился.
— Мы поступим так, — ответил я, наконец, приходя к наиболее приемлемому варианту.









