\

Тогда я сходила за молотком, и сделала вид, что хочу подвязки чулок поправить. Поставила ногу на стул, чуть задрала подол платья. Слушай, он просто расплющился весь о ближайшую грань! Так подсмотреть хотел. И тут я выхватила из-за спины молоток, да как замахнулась на него! Ты бы видел, как он по кристаллу заметался. На коленях стоял, головой своей призрачной о нижнюю грань бился. Такое представление устроил! — и Изабелла зашлась в смехе.

— Ясно, — кивнул я. — Тогда пусть молоток здесь остается. Только не на столе. Положи вон на ту полку.

Короче, не сложились отношения у моей любимой с предком моего тела.

— По поводу Гру не беспокойся, — успокоил я Изабеллу, отбирая у нее молоток и возвращая его на место. — Все с ней в порядке будет. Это часть плана. Сейчас, кстати, схожу как будто на ее допрос.

Спустился вниз во владения Роджера. А там…

— Рагна, ты совсем с ума сошла⁈ — не удержался я от восклицания, когда увидел подвешенную на дыбе абсолютно обнаженную Гру, мою главную контрразведчицу за столом, что-то записывающую, и мнущегося в стороне палача с кнутом в руке.

Последний, между прочим, смотрел на меня с осуждением. Надо же? И у этого поэта пыток и казней иногда сострадание просыпается? Вот бы никогда не подумал. Зрелище действительно было вызывающим жалость. Изящная, без единого изъяна фигурка нимфы висела, привязанная за руки к перекладине. Из глаз Гру струились слезы.

Рагнхильда (называю я ее иногда «Рагна», а то полное ее имя пока выговоришь, язык сломаешь), услышав мой упрек, вскочила со своего места.

— Ваша светлость, но вы сами приказали, чтобы все выглядело максимально правдоподобно, — сказала она в свое оправдание.

— Что правдоподобно, Рагна? — начал я уже выходить из себя. — Здесь нет зрителей, кроме тебя и Роджера. Для кого эта сцена с дыбой? И что потом, кстати?

— Она во всем созналась, — произнесла контрразведчица.

— В чем созналась? В чем «во всем»? — опешил я от такого оборота.

— Это я! — сквозь слезы крикнула Гру. — Я то письмо из империи госпоже Изабелле в комнату принесла! Тогда ничего особого в этом не видела. Потом забыла.

Так. Понятно, что ничего не понятно. А вообще, удивительно прохладная атмосфера пыточного подвала память освежает. Просто хоть патентуй как средство от маразма. Приказал Роджеру снять Гру с дыбы. Когда девушка, вытирая слезы, оделась, показал ей на стул напротив.

— Садись и рассказывай подробно. Мы с Рагнхильдой тебя внимательно слушаем.