Его дерзкая девочка (СИ)

 — Абашев! — рычу, но он, кажется, меня и не слышит. — Эй! — догоняю и дергаю за рукав, останавливая. — Живой?! — бегло осматриваю на предмет отсутствия конечностей, но вроде все руки, ноги в сборе. — Пошли отсюда. Быстро. Менты сейчас налетят и обоих повяжут.

Толку ноль, он, только рыкнув, дернулся, сбрасывая с себя мою руку.

— Бл*, я попал! — качает головой из стороны в сторону, причитая и смотря на полыхающий огонь с диким отчаянием в глазах. — Твоя мать, су*а, как?! — рычит сквозь стиснутые зубы, сжимая и разжимая кулаки. Парень меня будто вообще напрочь не замечает.

Он в своей голове. В своих мыслях. Плечи напряжены, джемпер под косухой помят и в саже, на руках проступили синие полоски вен, а костяшки пальцев побелели от натуги. Лицо же…"

"— Тимур… — дыхание перехватывает, когда я вижу, как со лба и вниз по виску бежит струйка свежей крови. Нет, ее вида я никогда не боялась, но сейчас резко становится дурно. Меня начинает мутить. У парня рассечена бровь, приличная открытая рана, и сейчас он слегка пошатнулся, но на ногах устоял. Однако как он себе вообще мозг не вынес и сознание не потерял — чудо!

Я оглядываюсь, понимая, что помощь звать без толку.

Все разбежались. Вокруг звенящая ночная тишина, которую разрывает только треск огня и… вой сирен. Я по новой цепляюсь за отворот куртки Тима, когда звуки становятся слышны все ближе и ближе. Пытаюсь тащить его за собой в сторону своей машины, но он только отмахивается, отталкивая мои запястья.

— Пусти меня, Золотарева! Пошла на хрен! — слышу, и нет, этот идиот очень даже видит меня. А еще не совсем гонор ему авария сбила, раз огрызается и посылает.

— Ты ранен, придурок! — рычу в ответ, припечатав хорошенько его кулаком в плечо. — Нам нужно уезжать отсюда к чертям, пока обоих не загребли!

— Что это была за хуйня?! Как так, твою мать, как?! — вопреки моему «призыву», усаживается он на асфальт, хватаясь руками за голову. Парня буквально колотит, а лицо исказила гримаса. Хочется невероятно сильно отвесить ему звонкую оплеуху или ощутимый подзатыльник, а еще тряхнуть за грудки и вывести из этой прострации, в которой он «засел», но я с титаническими усилиями давлю в себе недовольство и желание скрутить его в бараний рог.

Беру под контроль свой голос и девочку-язву, что сидит внутри, и приседаю рядом на колени, обхватывая ладонями колючие щеки парня, пачкая руки в его крови.

Главное, не смотреть. Главное, не думать.

— Тимур! Посмотри на меня! — не говорю, требую, заставляя его повернуться. Дожидаюсь, когда взгляд становится осознанным и фокусируется на мне, а потом, четко проговаривая каждое слово, говорю твердо:

— Тебе надо в больницу.