Его дерзкая девочка (СИ)

Папа смотрит прямо мне в глаза, а на лице столько…

— Злата…

— Значит… значит, это правда? — я пячусь назад.

Отступаю, в неверии выпучив глаза. Чувствую, как их нещадно жжет от подступающих слез. Как по щеке катится первая слезинка. За ней вторая. Третья…

— Мы не знаем, что этот человек тебе наговорил, но просто выслушай нас, хорошо? — поднимает руки отец примирительно. Или… уже не отец?

Он делает шаг ко мне.

Я продолжаю пятиться к стене, как загнанный зверек.

— Значит, ты не мой папа, да? — губы начинают дрожать, и я в последний момент накрываю их ладонью, всхлипывая. — Ты не мой отец?!

— Твой, Злата! Вернее, нет.

Да. Не биологический, Злата, но это ничего не меняет, слышишь?! — рычит папа, пытаясь меня поймать за плечи, но я уворачиваюсь.

— Ты мне врал! И ты! — смотрю на маму, что обнимает себя за плечи и тоже плачет. Будто ей больно. Будто ей тяжело, но а я! Как же я?! Это же моя жизнь, и она рушится на глазах, как долбаный карточный домик!

— Злата это ничего не меняет, слышишь ты меня? Я твой отец! Ты Романовна, ты Золотарева, ты моя дочь, и плевать, что…

— Плевать? Плевать, что во мне течет кровь другого человека, о котором я знать не знаю?!

— Этот человек — ничтожество! — наконец-то прорезается голос у мамы.

 — Он никогда не был достоин тебя!"

"— А вы?! Вы достойны?! Вы врали мне все двадцать два моих года! Изо дня в день, глядя прямо в глаза, врали!

— Мы не врали! Ты никогда не должна была узнать о существовании этого монстра, ясно?! Мы просто вычеркнули любое упоминание этого негодяя из твоей жизни. Из нашей жизни! Злата, послушай, Олег Мартынцев — ужасный человек, он и мизинца твоего не стоит!

— Он мой отец! — взвизгнула я, отшвыривая эту дурацкую игрушку, что до сих пор прижимала к груди.

— Рома твой отец, Злата!

— Нет! — топнула я ногой.

Мне было обидно!

Я чувствовала себя просто полной дурой, которую все это время водили за нос. Я злилась, я психовала, я бесилась, в конце концов! Продолжала реветь и никак не могла уложить в голове то, что только что услышала.

— Да! — рявкнула мама. — Хватит, перестань!

— Что перестать, а, мама?!

— Злата, посмотри на меня, — вклинился в наше бодание зареванных глаз спокойный голос отца. Я повернулась, вот только, судя по взгляду, спокойствием там и не пахнет.

Я не контролировала себя, я плохо отдавала отчет тому, что несу, и я совершенно не думала, как мои слова сейчас могли отразиться на нем, но я была зла! Я была задета до глубины души, мне хотелось рвать и метать. Хотелось разнести этот дом в гребаные щепки! Разобрать в труху!

— Я люблю тебя, малышка, слышишь меня? Мне неважно, какая у тебя там кровь, ты понимаешь? Ты. Моя. Дочь! Ты росла на моих глазах, Злата. Не делай так, не отворачивайся сейчас! — голос спокойный, лицо генеральный директор умеет держать отлично.