2
0Настолько, что он даже не заметил, как смолк герольд и церковь наполнилась тишиной. Очнулся, осознав на себе десятки пристальных взглядов. Послал нечистого к бесам. Если в этом мире есть господь в которого так верит Эдгар, он не допустит. А если нет — пусть этот мир катится в преисподнюю, и сам Рамон вместе с ним.
Он шел к выходу из церкви, и люди расступались, точно перед прокаженным. Яркое, почти летнее солнце резануло по глазам. Толпа, собравшаяся у входа, загудела, хлынула в сторону. Рамон не знал, ни куда идти, ни что делать. Просто перебирал ногами, не думая ни о чем. Потому что остановиться и задуматься казалось невыносимым.
Он шел, медленно, раздвигая телом вязкий, словно кисель воздух: так бывает в кошмарах, а сейчас почему-то случилось наяву. Он шел, и толпа послушно раздавалась в стороны, пока на пути не вырос человек.
Хлодий.
Рамон пошел к нему, просто потому что сворачивать было глупо. Неважно, зачем мальчишку принесло на казнь и по большому счету неважно, если отшатнется и он. Но мальчишка — впрочем, какой он теперь мальчишка — рыцарь стоял прямо, не собираясь уступать дорогу.
Рамон остановился в шаге от Хлодия, не зная, что делать дальше. Отодвинуть? Обойти? Развернуться? И растерялся окончательно, увидев слезы, исчезающие в редкой, полудетской бородке. Мальчишка плакал не скрывая, и похоже, ему было все равно, что скажут или подумают люди.
Они стояли и смотрели друг на друга, а потом Хлодий шагнул вперед и обнял бывшего господина.
— Поехали домой.
Рамон стиснул зубы чтобы не разрыдаться самому. Амикам бережет шкуру, дабы не обвинили в соучастии, с Бертовином все ясно, Эдгар и тот не пришел. А мальчишка, похоже, наплевал и на отца и на возможную немилость. Глупый мальчишка, так и не выросший из глупых идеалов.
— У меня больше нет дома.
— У тебя есть дом. И будет, покуда я жив.
Откуда-то из толпы возник Нисим, набросил на плечи Рамона плащ.
— Едва не опоздал. Прости, отца нужно было встретить. Только-только выпустили. Он просил передать, чтобы ты не вздумал ничего выкинуть. А я собираюсь недели через две съездить, проведать как там сестренка. Думаю, она тебе обрадуется.
Рамон медленно перевел на него взгляд.
— Зачем я ей — такой?
— Зачем женщине любимый мужчина? — фыркнул Лиин братец. — А кто встанет рядом с мечом, когда придет срок рожать? Я, что ли?
Для того, чтобы понять о чем он, пришлось изнасиловать отупевший разум. И в самом деле. Здесь считают, что у изголовья роженицы должен стоять мужчина с оружием. Так кто им станет, если не он?
Бездумная пустота отступила. Будь что будет, но до родов он доживет. Из кожи выпрыгнет, но доживет. И девочку костлявой не отдаст, пусть старуха убирается в преисподнюю, где ей самое место. А дальше — господь рассудит.
— Поехали домой. — Повторил Хлодий.
