Двум смертям не бывать

 — Маркиз от души облапал так и не слезшую с колен девицу, та захихикала. — А уединиться с этой красоткой всегда успею.

— Кстати, об уединении. У тебя место для Хлодия найдется? А то притащу к себе, не ровен час, нарвемся на его папашу, и останется мальчик без развлечений. Еще и мне мораль прочитают: мол, господин обязан заботиться о душе и теле оруженосца.

— Вот ты и заботишься о теле. — Расхохотался Дагобер. Перевел взгляд на сидящего тише мыши парня.

— Он что, в самом деле в первый раз?

Рамон пожал плечами.

— Похоже на то. Я ему дома свечку не держал.

— Ага. — Маркиз снял с коленей девушку, не забыв сжать ладонью грудь. Не слишком ровным шагом подошел к столу с выпивкой. Слуга было подался вперед, но господин отодвинул его небрежным жестом. Сам налил вина. Оруженосец посмотрел на протянутый кубок.

— Я уже много выпил…

— Пей и не спорь.

Парень покорно принял вино.

— А теперь, — сказал маркиз, забирая у Хлодия пустой сосуд. — Вот эта… Сударыня, проводите юношу — вон туда. И позаботьтесь, чтобы он не остался разочарованным.

— Да, господин.

Рамон бросил девице монету. Пара исчезла за пологом.

— Становится скучно. — Дагобер вернулся на стул, девушка тут же взобралась на колени. — Давай разберемся с этими красотками и съездим в деревню тут, неподалеку. Поймаем крестьянку… а может, не одну.

— Здесь не твои земли.

— Нет, но хозяин где-то здесь. — Маркиз огляделся. — Был. Найдем, на коня посадим, авось не свалится. Поехали?

Рамон поморщился, в который раз протянул слуге опустевший кубок. Потрепал по щеке ластившуюся у ног девицу.

— Остынь, спят все уже.

— Веселее будет.

— Наши все спят.

— Слышу, как они спят, — хохотнул маркиз, мотнув головой в сторону тканой стены, из-за которой доносились женские стоны.

— Не хочу. Мне и тут неплохо. Да и крестьянки надоели — не поверишь, как. — Рамон провел ребром ладони по шее. — Раз за разом находится девка, уверенная, что зачнет и родит мальчика, которого господа заберут воспитываться в замок. Ну и ее заодно.

— И как? Много парней за два года заделал?

— У меня нет детей. По крайней мере тех, о которых я знаю. Оно и к лучшему. Растить сына, зная, сколько ему отведено… А бастард — не наследник.

— Почему вы вообще так носитесь с ублюдками? — поинтересовался Дагобер. — Воспитатель твой; святоша этот, Эдгар.

Рамон отставил вино, поднялся. Протянул руку девушке, помогая встать.

— Потому что на них проклятие не падает. А роду нужны мужчины, хотя бы такие.

— Не боитесь, что один из них вдруг решит присвоить титул?

Рыцарь невесело усмехнулся.

— Мой прадед незадолго до смерти усыновил своего бастарда по всем правилам. Через двадцать лет молодой человек попал под грозу. Хоронили уголья. Прости, я, наверное, пойду. Развеюсь.