Господи, да как я могу что-то обещать, если любой — любой! — мой шаг за пределы собственной спальни становится причиной для расстройства? Сидел, молчал, пялился в пол, как дурак, и чувствовал себя последней сволочью. Ладно, не в первый раз, и не в последний. Обещания «не расстраивать», впрочем, она так и не добилась. Для того, чтобы обещать что-то нужно, чтобы это что-то от тебя зависело, а я собственную-то жизнь в руки взять не могу. Надеюсь, пока не могу.
Итак, кольчуга. Пока седлали коня я, как примерный маменькин сынок доложился, куда поеду, кое-как отвертелся от вопроса — надолго ли (моя бы воля — и вовсе бы не возвращался!) и выслушал наставления, которых хватило бы на путешествие продолжительностью с полгода.
Легко отделался — по крайней мере в этот раз удержать от поездки никто не пытался. Подумав, решил, что лучше не отдавать перстень оружейнику, а обменять его на золото — так будет выгоднее, и так я и поступил. Так что после того, как я оставил задаток за переделку кольчуги, еще осталось на окончательный расчет и хватило на то, чтобы заказать новый гамбезон — старый, как я когда-то писал, не сходится.
Пожалуй, и тут я дешево отделался. Все остальное для пешего боя у меня есть, а до конного никто не допустит — я же не рыцарь. Теперь остается только ждать, когда кольчуга будет готова, а потом — дожить до турнира. Доживу. Назло всем.
Рихмер.
Глава 14
Выехать решили затемно. Герцог предупредил, что до жалованного лена два часа доброй рысью. Да столько же обратно — считай, полдня только на дорогу. Выходило, что будущие владения оказывались на самой границе с чужими землями, случись что — станут первой линией обороны. Не сказать, чтобы это пугало, но и радости никакой.
Это только Хлодию пока можно радоваться, что его жизнь в качестве хозяина нового замка будет отнюдь не монотонной. А Рамона заботило только одно — успеть. Успеть до того, как Кадан соберет новую армию взамен разгромленной. И до того, как ему самому исполнится двадцать один.
Кадан. В первый раз для того, чтобы собрать и привести армию им понадобилось пять лет, и три из них, насколько было известно Рамону, ушли на дворцовые перевороты. Значит, два года. Как скоро они смогут собраться после нынешнего поражения точно не сказать, но едва ли раньше, чем через год.
Да и то многие наверняка предпочтут откупиться от службы. По крайней мере, когда пришел приказ герцога, те из вассалов Рамона, что потеряли родичей во время осады Агена в первую очередь вспомнили о щитовых деньгах. Несмотря на то, что сумма для многих казалась почти неподъемной. Вряд ли жители Кадана в этом сильно отличаются от соотечественников: для того, чтобы пробудить воинский дух нужны победы, а поражения и смерти вызывают не только жажду мести, но и желание жить.
7
0
