8
0И вот подошло время Сочи, и Маша внезапно объявляет, что не сможет поехать, так как у нее заболела бабушка и она должна за ней ухаживать. Даже бумаги принесла, написала какое-то заявление. Я удивился, какая бабушка могла появиться у Маши, она же у нее умерла. Мне в ответ – другая бабушка. Ну хорошо, другая, значит, другая.
Я поехал один: Олег в Чикаго, Маша с бабушкой. Сижу на базе, дожди постоянно льют, хожу на какие-то процедуры, никого нет еще – мне же надо было раньше приехать. Обидно страшно – Сашку постоянно не вижу и после сборов придется ехать в Чикаго – никак не побыть вдвоем. Звоню Олегу – не берет трубку, звоню Маше – не берет трубку, присылают оба СМС только по ночам. Я не могу понять, почему не днем.
Меня отпустили со сборов на три дня раньше, я чуть побыл с семьей и сразу должен был улететь в Чикаго. Мы встречались с Олегом и Машей сразу в аэропорту, смотрю на них и понимаю, что они оба одинаково загорели. Ежу понятно, они просто уехали отдыхать вместе.
– Хорошо, Маш, выглядишь, такая загорелая, – подколол я ее.
– Да, в Липецке солнце было. – А сама ржет, и Олег рядом с отсутствующим видом.
Прилетели в США, надо заполнять документы на таможне – я всегда это делал за нас обоих, Маша никогда не могла заполнить ни одного бланка. Она привычно дает мне паспорт, а там штамп приезда в Доминикану ровно на числа сборов в Сочи. Честно говоря, я промолчал, ну а что тут уже сделаешь?
И вот снова всплывает эта же история. Тут уже пришлось расставить точки над и. Мне до чертиков надоело, что Васильев постоянно всем говорил, что я лжец, что я шастаю по клубам и пью. Это было неправдой. Еще Великов меня научил никогда не врать, если выпил – скажи, здоровье дороже, слишком велика нагрузка. Это было бы хуже только для меня, поэтому в этом отношении я был кристально честен. Травмы не входили в мои планы. Наверно, на воре шапка и правда горит – они с Машей скрывали свои отношения и поэтому подозревали весь мир.
Разговор с Писеевым изменил отношение федерации ко мне в лучшую сторону, чего не скажешь о Васильеве. Он свою репутацию враньем подпортил. А письмо Маши к Писееву впоследствии висело у него в кабинете в рамке как напоминание о человеческой глупости.
Глава 8
Предолимпийский чемпионат Европы проходил в Таллине. В короткой программе нам с Машей достался последний стартовый номер – нервно, хотя в своих силах мы были уверены. Надеялись, что хорошо себя покажем. Так и получилось. По крайней мере, так казалось нам до выставления оценок. Мы оказались лишь третьими после Алены и Робина и Юко и Саши.
Помню, захожу в раздевалку после проката расстроенный, там сидит Стас Морозов, спрашивает:
– Ну как?
– Чисто, но проигрываем три балла первой паре.
– Ну и что ты расстраиваешься? Мы тоже чисто, а проигрываем 7 баллов.
