8
0"
"Людмила Станиславовна даже не вернула мне кассеты с записями моих детских выступлений и соревнований, квалификационную книжку спортсмена и мои детские дипломы и грамоты. У меня до сих пор нет ни одной детской записи. Она говорила, что отдала все в клуб, но там их нет и сегодня.
Дальше – больше. Я вернулся в наш аквариум – то, что они называли общежитием, и вдруг прибегает администратор, Людмила Михайловна Козловская, – сердобольная женщина, которая нам всегда помогала, даже стирала наши вещи, и неожиданно объявляет, что я должен в течение суток уйти. Меня практически выкинули на улицу. Хорошо, что семья Сашки всегда хорошо ко мне относилась и в этот раз снова помогла – они приютили меня у себя. У них была трехкомнатная квартира, где жили еще ее родители, бабушка и брат. Меня поселили к нему в комнату. К тому моменту мы уже довольно давно встречались с Сашей, и было понятно, что мы не только за ручку держимся. Ее родители хоть и не акцентировали на этом внимание, мы все-таки старались лишний раз не афишировать наши личные отношения: то брата просили чуть дольше задержаться, то сами уходили в душ, пока никто не видит. Все всё понимали, мы с Сашей были уже семьей, да и ее родители относились ко мне с любовью, а я к ним. К тому времени я уже довольно долго не жил с семьей, и они, можно сказать, заменили мне ее.
Я встал на перепутье. Уже было понятно, что с институтом не получилось, в спорте не сложилось. Возник вопрос, что делать и как дальше жить.
Глава 5
От Смирновой я ушел зимой, в середине сезона, и задумался, что делать дальше. Мой бывший тренер Валерий Тюков, видя мои выступления, каждый раз спрашивал, что происходит, почему я стал так плохо кататься, почему я деградирую. Плюс, конечно, его приводил в недоумение мой внешний вид: то красные волосы, то синие, весь в пирсинге. Ко всему этому я начал набивать татуировки.
И вот Тюков снова принял живейшее участие в моей жизни. Его бывший ученик, ныне директор катка в США, искал партнера для одной девочки. Тюков предложил меня, но я отказался. Уехать к партнерше в Америку было шансом свалить, им пользовались, я же этого не хотел. Советская школа ценилась, но те, кто уезжал в Америку кататься к богатым девочкам, все равно ничего особенного не добивались. Я знал, что участвовал бы в куче американских соревнований, может, даже попал бы в юниорскую сборную – это уже было престижно. Но в США главное – пробиться на национальный чемпионат, а это очень сложно, потому что детей занимается невероятное количество в каждом штате, и проходят по 2–3 пары. Предел мечтаний – это именно Nationals. Потом можешь спокойно тренировать. Я не знаю ни одного русского паренька в Америке, который чего-то добился. Только двух танцоров.
