8
0Честно признаться, эта химия не произвела на меня никакого впечатления, так что первый раз стал и последним, чему я очень рад. А если уж совсем честно, мне и в клубы-то не нравилось ходить, но Саша любила потанцевать под все это «унц-унц», так что я сидел в углу и ждал, когда она уже закончит.
Но уж точно все желание даже подумать принять что бы то ни было у меня отбила сестра Наташи, сидевшая на героине. Она изменила полностью мое представление о наркоманах. Раньше я думал, что это грязные и вонючие существа, которых нельзя уже назвать людьми, и тут попал в семью, где есть такое несчастье."
"Мама Наташи была врачом, так что ее старшая дочь кололась под присмотром – было понятно, что вытащить ее невозможно, по крайней мере, в данный момент. Иногда ее «чистили», но она снова возвращалась к героину. От нее закрывали на замки все двери, потому что из дома она выносила все, и помочь ей было практически нереально. Помню, мы смотрели какое-то кино, и Наташа заснула, вдруг зашла ее сестра, спросила, можно ли с нами. Легла. И я понял, что ее трясет – у нее была ломка. Словами не описать, что происходит в этот момент с человеком: я ее успокаивал, гладил по голове, убаюкивал до самого утра, пока ей не стало легче. После той ночи мое отношение к наркоманам изменилось раз и навсегда. Я увидел, как она страдает, понял, что это страшная болезнь… Знаю, что сейчас у нее все хорошо, и очень этому рад.
Питер удивительным образом не затащил меня в мир наркотиков, это был город, где каждый второй либо нюхал, либо был на таблетках. В лучшем случае грибы. Хорошо, что я не подсел, хорошо, что дальше в моей жизни появился серьезный спорт, я попал в сборную, и у меня появился свой наркотик – желание выигрывать.
С Наташей мы провстречались полгода – было все хорошо и спокойно, мы идеально подходили друг другу, но в какой-то момент я вдруг понял, что перестал быть собой, что стал овощем, что в этих отношениях я – не я. Я сбежал, а через некоторое время снова начал встречаться с Сашей. Она приняла мое «давай попробуем еще раз», и мы «пробовали» еще много лет. Бывало всякое, но даже долгие разлуки не мешали нам быть вместе. Помню, через год нашего воссоединения Саша уехала по контракту работать в мексиканский цирк на льду. Контракт был на два года, но она продержалась всего один и вернулась домой, ко мне. Все это время я жил в ее семье, и мы постоянно пытались общаться по очень медленному Интернету с разницей во времени. Кто помнит эти интернет-карточки, работающие через телефонию, тот поймет, что это само по себе было подвигом.
При этом хотя фигурное катание и шло параллельно всем рассказанным событиям, но мне дико нравилось работать с Ирой Улановой. Она была хорошей партнершей, артистичной, раскованной на льду.
