3
0
Филипп усмехнулся:
– За судьбу Оливера не беспокойся - мисс Бриджертон наверняка придумает что-нибудь и для него!
Это, должно быть, удовлетворило Аманду, ибо она, буркнув себе под нос “Спокойной ночи, папа!”, удалилась, не дожидаясь, пока ее заберет няня.
Весьма довольный собой, Филипп тут же с аппетитом принялся за суп. Он не мог вспомнить, когда в последний раз выходил из конфликта с детьми победителем. Он взглянул на Элоизу.
– Бедный Оливер! - Филипп усмехнулся. - Он теперь наверняка места себе не находит, гадая, что же такое вы приготовили ему!
– Я думаю, он сегодня всю ночь глаз не сомкнет! - Элоиза с трудом сдерживала улыбку.
– Ни на минуту! - усмехнулся ей в тон Филипп, а затем нахмурился: - Умоляю вас, будьте осторожны, Элоиза, - ждите от них новых трюков!
– Оливера я пока оставлю в покое - по крайней мере, сегодня. Я лучше придумаю что-нибудь тогда, когда он будет меньше всего этого ожидать.
– Пожалуй, так действительно будет лучше! - кивнул Филипп.
– А еще лучше было бы держать его в постоянном напряжении! - хмыкнула Элоиза. - Но тогда это будет несправедливо по отношению к Аманде - она начнет считать, будто ей еще повезло, что она так легко отделалась.
– Ненавижу рыбу! - поморщился Филипп.
– Знаю, вы об этом мне писали.
– В самом деле? - удивился тот. - Странно, что-то не припомню…
– Что странно, так это то, почему же тогда у миссис Смит оказалась рыба. Впрочем, может быть, она собиралась приготовить ее для кого-нибудь из слуг.
Воцарилась тишина, но на этот раз не напряженная, а уютная, какая-то домашняя. Время от времени она, правда, прерывалась ничего не значащими репликами, но и это казалось Филиппу очень милым.
"Пока была жива Марина, Филиппа не покидало ощущение, что он вынужден все время ходить по дому на цыпочках, чтобы, упаси Бог, не нарушить ее покоя. С Мариной Филипп жил в постоянном напряжении, в ожидании ее новых капризов, подлаживаясь под очередной перепад настроения жены. Иногда Филиппу казалось, что Марина немного оживала, и это вселяло в него некоторую надежду, но каждый раз все заканчивалось лишь новым приступом депрессии.
Брак с Элоизой, может быть, и не будет идеальным, но уже сейчас ясно: такое, как с Мариной, с ней вряд ли случится, это просто не вяжется с ее веселым, общительным характером.
Филипп не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь с кем-нибудь обсуждал вопросы воспитания детей, словно дети были исключительно его личной заботой. И, конечно, не с Мариной - та сама доставляла хлопот не меньше детей. После кончины жены Филипп даже почувствовал облегчение, хотя, конечно же, нехорошо радоваться смерти…
С Элоизой все будет по-другому - Филипп был уверен в этом.
