Сэру Филиппу, с любовью

Почему все-таки ему никто не открывает? Филипп уже готов был оторвать этот чертов молоток от двери и запустить им в окно. Но в этот момент дверь отворилась, и перед Филиппом предстал Грейвз - дворецкий Бенедикта, с которым Филипп познакомился неделю назад, во время всей этой свадебной суматохи.

– Где моя жена? - без предисловий рявкнул Филипп.

– Что с вами, сэр Филипп? - уставился на него опешивший Грейвз.

Филипп не двигался, несмотря на то что по лицу его текли дождевые струи. Над крыльцом почему-то не было навеса. Кто, черт побери, так строит?! И это в Англии, где вечные дожди!

– Где моя жена? - снова прорычал Филипп.

– Она здесь, - успокоил его дворецкий. - Входите, сэр!

Филипп сделал шаг вперед.

– Верните мне мою жену! - потребовал он.

– Позвольте вашу накидку, сэр! - засуетился Грейвз.

– К черту накидку! - взорвался Филипп. - Где моя жена?

Бедняга Грейвз так и замер с руками, протянутыми, чтобы снять с Филиппа накидку.

– Разве вы не получали ее записки, сэр? - спросил он.

– Записки? Никакой записки я не получал!

– В таком случае вы, должно быть, разминулись с посыльным, сэр. Признаться, мы не ожидали, что вы приедете так скоро! Пожалуйста, заходите, сэр!

– По-моему, я уже зашел! - проворчал Филипп.

Грейвз тяжело вздохнул. То, что вышколенный дворецкий ограничился только этим, было настоящим подвигом терпения.

– На вашем месте я бы все-таки снял накидку, сэр, - вежливо проговорил он. - Судя по всему, вам придется пробыть здесь какое-то время. Вы рискуете промокнуть до нитки!

Раздражение Филиппа вдруг сменилось ледяным страхом. Неужели с Элоизой все-таки что-то случилось? Нет, он этого не вынесет!

Филипп лишь сегодня по-настоящему обрел своих детей.

Неужели в этот же день ему суждено потерять жену?

– Что случилось? - упавшим голосом прошептал он. Вместо ответа Грейвз кивком указал Филиппу на лестницу. В глазах старого дворецкого застыла грусть.

– Следуйте за мной, сэр, - пригласил Грейвз Филиппа. С замирающим сердцем Филипп пошел за ним. С каждым шагом его тревога нарастала.

***

Элоиза по субботам исправно ходила в церковь, потому что это требуется от каждого добропорядочного гражданина, но особо набожной или богобоязненной она никогда не была. Во время проповедей священника мысли Элоизы обычно блуждали где-то далеко.

Петь церковные гимны вместе со всей паствой она, правда, любила, но не потому, что испытывала в такие моменты религиозный экстаз, а потому, что для человека, лишенного голоса и слуха, это единственный шанс спеть и не навлечь при этом на себя обвинений, что ты катастрофически не попадаешь в такт.

Но сейчас, сидя у постели больного племянника, Элоиза готова была молиться горячо, как в детстве.

Чарльзу, слава Богу, не становилось хуже, но состояние его и не улучшалось.