1
0
– Это Уэстон тебе сказал, да? Про ферму?
Коннор кивнул.
– Так что в каком-то смысле это от нас обоих. Потому что мы оба… переживаем за тебя, Отем.
Я покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
– Я не говорила ему, как сильно мы нуждаемся.
– Этого достаточно?
– Примерно столько мы и должны. – Я прижала конверт к груди. – Я не могу это принять.
Коннор поймал мою руку и удержал, чтобы конверт не упал на пол.
– Нет, можешь. Твоей семье это нужно.
– Это слишком много. У тебя была такая большая сумма?
Коннор пожевал губами.
– Отец помог.
Я поникла.
– Боже, Коннор. Ты ему рассказал? Ты обо всем рассказал родителям?
Я отвернулась, к щекам прилил жар. Конверт упал на толстый ковер.
Коннор подошел ко мне сзади и обнял, потом заставил повернуться к нему лицом.
– Слушай. Это ничто для них…
– Но для меня это все! – воскликнула я, вырываясь из его рук. – Однако я не могу отказаться, верно? Я должна помочь своей семье. Нужно быть дурой, чтобы позволить своей гордости помешать спасению моих родителей… Вот только у моих родителей тоже есть гордость, и если они узнают, как я получила эти деньги…
Я обессиленно рухнула в огромное кожаное кресло, декорированное широкими медными кнопками.
– Завтра утром мы отбываем, – сказал он. – И одному богу ведомо, когда вернемся. Уэс рассказал мне о трудностях твоей семьи, и он не… мы не хотели, чтобы ты боролась с этими трудностями в одиночку. Ведь я могу помочь.
– Это была его идея, – проговорила я.
Коннор покачал головой.
– Он просто сказал, что тебе это нужно, а я достал деньги.
– Нет, я не могу.
– Почему? Потому что ты им поможешь? Это же так просто, малышка. Это просто помощь.
– Это слишком много.
Коннор вложил конверт мне в руку. Я подняла залитое слезами лицо и посмотрела ему в глаза.
– Что между нами происходит, Коннор? Я в полном замешательстве. Чувствую себя так, словно в тебе живут два совершенно разных человека. Ты пишешь мне такие прекрасные стихи, но, когда ты со мной говоришь, все эти слова куда-то исчезают.
Я замерла. В животе словно образовался тяжелый кусок свинца, а потом еще один. Они щелкнули друг о друга. Во рту пересохло, и миллион мыслей, тысячи слов внезапно возникли у меня в мозгу подобно туче белых бабочек. Я смотрела на Коннора и пыталась представить, как он сидит за столом, с ручкой и бумагой, пишет, пишет, пишет. Мое имя в верхней части страницы.
Я не смогла этого вообразить. Коннор никак не помещался на эту картинку.
