Дотянуться до звёзд

– Все будет хорошо, правда? Служить своей стране – это хорошо.

– Разумеется. – Я невольно усмехнулся. – Ты чертов придурок. Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Мы отправимся в тренировочный лагерь, – ответил Коннор и снова улыбнулся своей неизменной улыбкой.

– Клятый тренировочный лагерь, – проговорил я. – Тебе там будет трудно.

– Мне? Да я буду считать, сколько раз инструктор по строевой подготовке велит тебе упасть-отжаться, чтобы согнать с твоей физиономии эту улыбочку.

Отем повернулась, ее руки были скрещены на груди, как будто ей зябко, но я подозревал, что виной тому вовсе не холод.

Коннор перехватил ее за руку.

– Эй, погоди, послушай…

Отем вырвалась.

– Мне жаль, что я не смогла помочь тебе произвести хорошее впечатление на родителей, – проговорила она срывающимся голосом.

Коннор встал, преградил ей дорогу и обнял, потом пальцем приподнял ее подбородок.

– Ты помогла. Ты мне очень помогла. Еще ни одна девушка так меня не защищала перед ними. Для меня это очень много значит.

В глазах Отем заблестели слезы, и я отвел взгляд.

– Я боюсь, – прошептала она.

Коннор привлек ее ближе, крепко обнял и погладил по голове.

– Мне бы хотелось немедленно вернуться в Амхерст, – сказала в конце концов Отем. – Если вы хотите остаться, я поеду на автобусе.

– Нет, мы можем ехать. Этот визит окончен с большой буквы О.

Отем кивнула.

– Хорошо. Пойду собирать вещи.

Она ушла в дом, а Коннор повернулся ко мне."

"– Очень жаль, что она так перепугалась, но для меня уже слишком поздно. Но не для тебя. – Теперь Коннор говорил серьезно. – Что насчет твоих занятий бегом?

Я пожал плечами.

– Не могу сказать, что предложения сыпятся на меня дождем.

– Но ведь ты такой быстрый.

– В тренировочном лагере буду самым быстрым.

Коннор засмеялся, потом вдруг схватил меня за плечи и обнял.

– Я тебя люблю, – сказал он. – Честное слово, я просто тебя люблю.

Я сразу замер, рефлекторно, как случалось со мной всегда, когда кто-то пытался до меня дотронуться. Но Коннор уже проник в мой костный мозг, в мою кровь, в мои кости.

«Он так нужен мне».

Я крепко обнял его в ответ.

«Я бы умер за него».

Я не мог произнести это вслух, не мог облечь эту истину в слова.

«Но дайте мне ручку и бумагу… или заявление о приеме в армию… И я его подпишу».

В следующий понедельник я отправился на призывной пункт и написал свое имя на строчке, обозначенной точками.

В среду консульство Соединенных Штатов в Турции, в городе Адане, подверглось газовой атаке. Восемьдесят четыре погибших.

Еще через неделю разбомбили сиротский приют в Анкаре.

Спустя еще три дня, вечером, я сидел за обеденным столом и работал над стихотворением, посвященным объекту страсти.