Дом в Порубежье

Дар сей посылался нечасто, и среди населявших Пирамиду миллионов не было такого, кто владел бы им в большей степени, чем я.

Посему я мог слышать невидимые вибрации эфира, обходясь без записывающих инструментов; и много лучше других различал постоянно приходившие из вечной тьмы вести. Поймите, как вслушивался я во мрак, мечтая услышать голос, не певший в моих ушах целую вечность; впрочем, он часто звенел в моих снах-воспоминаниях, так что мне даже казалось, что Мирдат Прекрасная шепчет моей душе сквозь дрему далеких веков.

И вот однажды в пятнадцатом часу, во Время Сна, бодрствуя, я размышлял о любви, все еще жившей в моей душе, и дивился тому, что память о любимой с незапамятных времен сохранилась в моих воспоминаниях и мечтах.

И столь чистой и четкой вдруг сделалась моя память, что грезы, вполне подобающие молодому человеку, вдруг открыли мне затерявшуюся в эонах Единственную во всей ее нежной красе.

И о! Застыв на месте, внемля только своим мыслям, я вдруг с восторгом вздрогнул, словно от удара, ибо до моего слуха донесся шепот.

Четыре года с семнадцати лет я ждал и вот наконец услышал его, голос этот я узнал в тот же миг, и все же – наученный мудрости – не назвал своего имени, но послал в Ночь Слово Власти – силой разума, что в той или иной степени может сделать каждый.

Более того, я знал, что та, что негромко звала меня, услышит Слово и без приборов, – если это действительно Она. Ну, а если я услышал лживый оклик Злых Сил, хитроумных чудищ или – как иногда случалось – доносившийся из Дома Безмолвия, который часто протягивал лапу к нашим душам. Нежить, создание тьмы, не способна произнести Слово Власти – так было от вечности.

И о! Пока волнение сотрясало тело мое, пока я пытался прогнать напряженность, уничтожающую восприимчивость, слух мой уловил вернувшееся из ночи духовное биение Слова Власти. И тут все доброе в моей душе вскричало силой моего мозга! Мирдат! Мирдат! Мирдат! В это мгновение Мастер Монструвакан вошел в помещение Наблюдательной Башни, где я находился; увидев мое лицо, он застыл на месте; не обладая Ночным Слухом, Мастер был мудр и вдумчив, он весьма ценил мой дар и, кроме того, пришел от приемного инструмента.

Уловив искаженное прибором биение Слова Власти, мой друг принялся искать меня, чтобы прибегнуть к возможностям моего дара.

Я уже рассказывал ему свою повесть, говорил о своих думах, воспоминаниях, и о пробуждении в Пирамиде, и о том, что было до того. Мастер внимал мне с сочувствием, со смущенным и удивленным сердцем; в те времена человек имел возможность спокойно рассказывать такое, что в нашем столетии сочли бы глупостью или прямым безумием.