Добрый убийца

Петр очень просил нашей помощи, — напомнил Виктор Иннокентьевич Тане на прощание.

Услышав о Петре Ерожине и его сотруднике, Таня снова густо покраснела. Но Суворов уже был занят работой и этого не заметил.

Таня вышла на улицу и, вместо того чтобы пойти на автобусную остановку, направилась к дежурной машине. Ребята собирались в рейд, и Таня, кокетливо улыбнувшись, попросила подбросить ее до дома. Молодой криминалист постепенно становилась любимицей управления и могла рассчитывать на повышенное мужское внимание коллег. Через пять минут она уже звонила в дверь Анны Степановны.

— Как хорошо, что ты пришла пораньше, — обрадовалась тетушка. — Я сегодня плохо обедала и очень проголодалась. Думала, что к ужину тебя не дождусь.

— Тетя, я тороплюсь. У меня полчасика, чтобы переодеться, — предупредила Таня, снимая шубку.

— Я мигом накрою. А что у тебя за мероприятие? — поинтересовалась Анна Степановна, поспешая на кухню."

"— У Гриши Ерожина соревнования. Хочу успеть на стадион, — ответила Назарова уже из ванной. За стол она пришла с феном в руках. Тетушка не одобряла побочных занятий во время трапезы, но, понимая, что племянница спешит, промолчала.

— Тебе, кстати, звонил мужчина из Москвы, — сообщила Анна Степановна, наливая Тане в чашку заварку сквозь медное ситечко.

— Петр Григорьевич? — выдохнула Назарова и снова покраснела.

— Не представился, но голос молодой. Он тебе пару раз уже звонил, — ответила тетя.

— Тогда Глеб, — разочарованно протянула Таня и принялась за еду. — Он собирается завтра приехать. Надо бы помочь ему отыскать дом или квартиру Анвара Чакнава. — Таня говорила с полным ртом и под рокот работающего фена, но Анна Степановна все прекрасно поняла.

— Нечего искать. Я прекрасно знаю, где жил бедный грузинец, — заявила она племяннице.

Таня перестала жевать и уставилась на тетю.

— Не может быть?! Виктор Иннокентьевич все паспортные службы на уши поставил и безрезультатно, — выпалила девушка, наконец покончив с бутербродом.

— Не знаю, кого уж там ставил на уши твой Виктор Иннокентьевич, но если тебя интересует, где снимал квартиру убитый грузинец, можешь записать адрес, — гордо сообщила Анна Степановна и разложила на тарелочки себе и Тане по два сырника.

— Как вам удалось это выяснить? — Таня один раз между делом обмолвилась о странном убийстве в московском театре, а тетке этого оказалось достаточно.

— Никакого чуда здесь нет. Анвар снимал половину домика у моей старинной приятельницы Серафимы Блюм. Серафима Аркадьевна души не чаяла в грузинце. До пенсии Блюм преподавала сольфеджио в музыкальной школе, а Анвар — блистательный пианист. Она до сих пор не может понять, почему он торчал в банке. Вполне мог бы давать концерты.