0
0
Как всегда храбрая, Тэйт стояла на месте, не пытаясь прикрыться, и готовая принять любую мою выходку. Но я все-таки видел, что она нервничает. Ее дыхание было неглубоким, а ее тело напряжено.
Я подошел к ней вплотную, коснувшись грудью ее спины, обхватил пальцами ее запястья и поднял ее руки так, что они оказались скрещены на груди. Мои руки тоже переплелись у нее на груди, и я держал ее в объятиях, хрупкую, маленькую, и наслаждался тем, как она мне подходит.
Всегда подходила.
– Ты можешь мне довериться? – спросил я снова.
– Да, – произнесла Тэйт слабым голосом. Она уже не была ни в чем уверена.
Все еще держа ее за руки, я развел их в стороны и прошептал ей на ухо:
– Тогда нагнись и ляг на стол.
У нее перехватило дух, и это прозвучало почти так, словно она отрывисто усмехнулась. Возможно, она тревожилась или боялась, но сделала, как я сказал.
Тэйт опустилась на кухонный стол из темного дерева – сначала животом, потом грудью, и наконец положила голову, лицом вниз, а я положил ее руки, разведя их в стороны.
Жар устремился в пах, и все тело словно судорогой свело от потребности оказаться внутри нее. Сейчас.
У меня, черт возьми, были проблемы.
Притормози, приятель.
Ты делаешь это ради Тэйт.
Я наклонился к ней, прижимаясь к ее попке, провел руками по ее гладкой спине и плечам.
Нежно погладил ее шею сзади, бока, чувствуя, как она дрожит и расслабляется под моими прикосновениями.
Согнувшись над ней, я захватил ртом нежную кожу в области талии, а потом покрыл поцелуями спину.
Тэйт выгнула спину и застонала, когда я провел языком по ее позвоночнику, а потом нежно прикусил плечо.
Ее тело было восхитительным на ощупь, и мне нравилось просто прикасаться к ней.
Одной рукой поглаживая Тэйт по спине, другой я скользнул ей между ног.
Она тут же дернулась, резко вздохнув и простонав.
Я провел пальцами по нежным складкам, лаская ее, но не спеша переходить к завершающей стадии. Пока я не пытался довести ее до оргазма. Пока еще нет.
Я погладил ее складочки и обвел пальцем вокруг клитора, ощутив, как она напряглась, но потом снова расслабилась. Ее клитор затвердел, и, черт возьми, она была уже такой влажной.
Не скажу, что прямо сейчас мне хотелось вспоминать о том, какой Тэйт была в детстве, но я все еще не мог поверить в то, что между нами происходит. Это была та девочка, которая каталась на руле моего велика в дождь. Та, которая скучными зимними вечерами позволяла мне практиковаться в меткости, бросая ей в рот попкорн. Единственная девочка, которую я когда-либо обнимал.
Я собирался трахнуть ее на кухонном столе, за которым мы ели торт по случаю нашего тринадцатилетия.
