Девственница

— Ты извини меня, что завела такой разговор, не со зла я… Да еще с утра, дурья моя голова…

— Все нормально, я пойду одеваться. Я потом все расскажу, хорошо? Не обижайся, но сейчас и правда времени нет на это.

— Ну конечно, я понимаю. Собирайся. Оденься покрасивее, щеки подрумянь, а то бледная.

— Хорошо, обязательно.

На самом деле я не собираюсь заниматься макияжем, считаю, что это совершенно ни к чему. Да и завтракать тоже не планирую — потому что мне кусок в горло точно не полезет. Я безумно нервничаю. Потому что эта поездка… от нее зависит вся моя дальнейшая жизнь.

Боюсь поверить, что еще пара часов и Настя станет официально моим ребенком. Не нужно будет убегать, прятаться, бояться. Собирать деньги, испытывать постоянное отчаяние. За одно это можно влюбиться в мужчину, правда же? Тагир… он делает для меня то, за что всегда, всю жизнь буду ему благодарна.

— Ты за что-то сердишься, Вилена? — спрашивает Валиев, когда сажусь в его машину и мы едем приблизительно минут пятнадцать.

— С чего ты взял?

— Такое ощущение. Обычно интуиция меня не подводит. Поговорим о прошлой ночи?

— Извини… Я сейчас целиком на Насте сосредоточена, — бормочу торопливо, нисколько не имея желания обсуждать прошлую ночь.

— Все будет хорошо, не волнуйся. Это быстро, подпишешь документы. Я мог привезти этих людей в дом Маргариты, но адвокаты настаивали на правилах. На том, чтобы все прошло на нейтральной территории.

— Думаешь, они могут передумать?

— Никто не может дать гарантии, что придет человеку в голову спустя время. Не хочется? чтобы они узнали адрес. Кто знает, сколько ты здесь пробудешь, — говорит Валиев задумчиво.

— Я не планирую долго стеснять…

— Ты не стесняешь, Вилена. Дело не в этом, не принимай мои слова сразу в штыки. У меня нет цели тебя задеть, наоборот, я искренне считаю, что дом Маргариты тебе подойдет, У тебя нет больше родственников, а она отзывчивая женщина. Тоже одинокая, ей нужно о ком-нибудь заботиться… Ну и я… всегда буду знать, как ты. Навещать тебя.

— Предлагаешь стать твоей постоянной любовницей? — спрашиваю с горечью. Конечно, я сразу знала, что ничего большего Тагир мне предложить не может… Но как же горько это слышать.

 — Давай закончим этот разговор, мне сейчас не до судьбоносных решений.

— Хорошо.

До конца поездки мы оба больше не проронили ни слова. Встреча с родителями Насти, как и обещал Тагир прошла спокойно. Были адвокаты, которые больше к этим двум, решившим продать свое дитя обращались. Разумеется, про деньги речи не шло. Мне сделали документы, якобы я родная мать девочки и родила ее… Настоящая же мать, тряслась, как деньги увидеть хотела. Противно было наблюдать все это.