Девочка Лютого (СИ)

Его твердая позиция

Раевский возвращает меня в устойчивое положение, но рук не размыкает. Он смотрит на Макса с превосходством.

Опять эти мужики достоинствами меряются.

Я мягко пытаюсь высвободиться из объятий Олега, но прежде, чем меня отпустить он убирает мне от лица пряди, выбившиеся из пучка. А после очень собственнически кладет мне руку на плечо.

Очень интимный жест, и я чувствую себя неловко. Значительно более неловко, чем, когда Олег прижимает меня к себе в танце.

— Тебя обыскались, — Лютаев смотрит исключительно на Раевского, но забиться в угол хочется почему-то мне.

— Они не маленькие. Без меня разберутся.

Я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании момента, когда Олег перестанет меня удерживать. Есть четкое ощущение, что если я буду вырываться активно, то мужики сцепятся, а так хоть у одного руки заняты.

— И не только они без тебя разберутся, — Лютаев делает толстый, очень толстый намек.

Раевский криво усмехается, и я наконец получаю свободу. Под пристальным взглядом Макса он выходит из зала. Злобно стрельнув в меня глазами, Лютаев следует за ним.

Прислушиваюсь. Вроде тихо.

Настроение заниматься пропадает.

В следующий раз надо запирать дверь.

Пожалуй, я и без партнера обойдусь, раз он такой проблемный.

Мурлыкая под нос мелодию танго я собираю свои нехитрые спортивные пожитки и не слышу, как возвращается Макс.

Поэтому обернувшись в поисках своего полотенца и наткнувшись взглядом на стоящего у стены, сложа на руки на груди, Макса, я вздрагиваю от неожиданности.

Иногда он ходит совершенно бесшумно. Я это уже заметила, но до сих пор не привыкну к таким его появлениям.

Сейчас он весь какой-то закрытый. Не только его поза, но и выражение лица холодные, даже надменные.

Это сильно контрастирует с тем, каким Макс был, пока не меня успокаивал.

— Я все, — робко говорю, растерявшись от этой перемены в нем.

Не знаю, что еще сказать. Атмосфера в зале еще более напряженная, чем до ухода Олега. Шестое чувство подсказывает мне, что, несмотря на внешнее спокойствие, Лютаев вот-вот взорвется.

— Спасибо, — мямлю я. — Если можно, я еще как-нибудь воспользуюсь твоим приглашением, пока я под домашним арестом.

— А это неплохая идея, — Макс вдруг нарушает свое молчание. — Домашний арест. Полная изоляция. Должно пойти на пользу.

— Кому? — озадачиваюсь я.

— А всем. Один не будет битым. Другая будет в безопасности. Я буду спокоен, что она не собирает всех окрестных мужиков.

— Но я… Я ведь и так никуда не хожу, — начинаю я, и Макса прорывает.

— Какая разница, ходишь ли ты куда-нибудь, если ты умудряешься вертеть своей мелкой задницей при любых обстоятельствах? — рычит он.

Я вспыхиваю от обиды и несправедливости.