Девочка Лютого (СИ)

Хочу вернуться в свою квартиру, благо у Лютаева один из замков срабатывает при захлопывании двери, но желание высказаться и получить объяснения пересиливает, и я решаю дождаться его возвращения.

К моменту возвращения Макса, я окончательно определяюсь с линией поведения.

Слышу, как он отпирает замок, как бросает ключи в прихожей.

Слышу звук его шагов, и уговариваю себя не вцепляться ногтями в его бесстыжие зеленые глаза.

Он находит меня на кухне сразу же, да я и не скрываюсь.

Сейчас я не испытываю перед ним ни капли стыда.

— Карина, — Лютаев явно чем-то очень доволен.

 — Я смотрю, ты все-таки решилась показать мне свое личико.

Говнюк!

— Как дела? Что там по моему вопросу? — стараюсь не говорить сквозь зубы, и, видимо, у меня получается, так как Макс вполне добродушно отвечает:

— Все продвигается очень неплохо.

— Несмотря на то, что мы обо всем договорились… Я не знаю, как тебя отблагодарить. Ведь у тебя есть свои дела, компания, развлечения…

Лютаев набирает воду в стакан спиной ко мне и не видит, как меня перекашивает.

— Ну что ты, — усмехаясь он оглядывается на меня.

 — Ты сейчас в приоритете. Но если у тебя возникло такое желание, то я готов подробно объяснить, какая награда мне придется по вкусу.

— Да, конечно, я даже не сомневаюсь, — вырывается у меня.

Макс на секунду нахмуривается, и я тороплюсь задать следующий вопрос:

— Скажи, а когда я смогу вернуться к себе?

Он оглядывает меня сверху вниз, мне мерещится что-то собственническое в его глазах. Лютаев делает вид, что задумывается:

— Думаю, на следующей неделе.

Ага. Держи карман шире!

— А Гордеев говорит, — я вижу, как при упоминании Дениса, сжимаются губы Лютаева, — что опасность миновала.

Макс сверлит меня взглядом.

— Или ты закрыл меня здесь до тех пор, пока не трахнешь?

Глава 30. Тяжелый разговор и выводы

— Ну? Что ты молчишь?

Отставив стакан в сторону, Лютаев разворачивается ко мне.

Мрачный взгляд исподлобья, ноги расставлены, руки засунуты в карманы.

— Тебе не кажется, что ты должен объясниться?

— Не кажется, — отрезает он.

От подобной наглости у меня на секунду пропадает дар речи.

— Ах, не кажется… А давай-ка вспомним, откуда растут корни нашей с тобой сделки.

Помнится, кто-то оскорбился, что его приняли за мерзавца. Припоминаешь? Я, конечно, тогда плохо соображала и обидеть тебя не собиралась, но, оказывается, я была не так уж и не права.

— Ты зарываешься, Карина, — его тон способен заморозить самую горячую кровь, но меня несет."

"— Сдается мне, это ты решил, что тебе многое позволено! Например, ты ложью вынудил меня согласиться на твои аморальные условия!

— Ничего такого, к чему ты не была бы готова, — цедит Макс.