1
0
Резковато получилось, но терпеть не могу, когда кто-то проходит в обуви без разрешения. Сама я предпочитаю ходить дома босой, и полы я намываю каждый день. Сама.
Олег вздыхает, но разувается. Чешет прямиком на кухню и тут же поднимает крышку кастрюли. Он жадно принюхивается, под моим обалдевшим от его наглости взглядом, берет лежащий рядом половник и без тени сомнения запускает его в борщ.
Расширившимися глазами я наблюдаю, как Олег смело прикладывается прямо к половнику с обжигающим варевом.
Шипит, сопит, но не отрывается.
Я отмираю и бросаюсь к нему, чтобы отобрать поварешку.
Он же сейчас все себе обожжет во рту!
Но кто ж мне позволит отобрать у голодного мужика большую ложку?
Прежде, чем я успеваю вцепиться в ручку, Олег умудряется зачерпнуть еще и задрать руку повыше. При его росте у меня нет шансов отжать свой половник назад.
Но зато я могу хлестнуть его полотенцем.
— Ты чего дерешься? — искренне не понимает он.
Вот засранец!
— Это мой борщ! И нечего выедать оттуда мясо! — возмущаюсь я.
— Жадина какая. Я есть хочу, а у тебя наготовлено. Куда тебе такой тощей, такая большая кастрюля? Тем более на ночь? Ты — девушка, должна о фигуре думать!
Это он на что намекает? Да у меня нее телосложение, а теловычитание!
— Ты просто не в курсе: я — ночная жрица! Сожрешь мою еду, я сожру тебя.
— Я понял, что ты жадная, мелочная и прожорливая, — вздыхает Олег. — Хочешь, я тебе пиццу закажу? Или суши?
— У меня есть еда! Себе закажи!
Он как-то оценивающе смотрит на меня, задумчиво отхлебывает из половника и выдает:
— Знаешь, я готов побороться за борщ…
Чуйка подсказывает мне, что если Олег возьмется за дело всерьез, то я останусь без борща совсем.
— Если ты перестанешь шарить половником в кастрюле, отдашь его мне и помоешь руки, я тебя покормлю.
Кажется, Олег находит мое предложение интересным.
Не без показной грусти он вручает мне черпак и удаляется в ванную."
"Пока сервирую стол, задумываюсь, что Олега я знаю столько же сколько и Макса, но с ним мне общаться почему-то легче. Хотя очевидно, что его панибратская манера общения и некоторая простота — это всего лишь ширма. В его глазах нет-нет да и мелькнет какой-то темный огонек.
Когда он возвращается, я неожиданно для себя нахожу силы задать вопрос:
— Олег, а ты кто?
Он аккуратно усаживается на изящную Полинину табуретку, кладет на стол свои ручищи и вперивает в меня свой взор.
— Олег Раевский. Человек и гражданин.
Он явно не очень хочет конкретизировать свои слова.
— Ты бандит? — спрашиваю, затаив дыхание.
Олег хохочет, взгляд его смягчается.
— Нет, — отсмеявшись отвечает он. — Я не бандит. Честное пионерское!
Задумчиво киваю и ставлю перед ним тарелку с борщом. Дожидаюсь, пока он возьмет ложку и приступит к еде.
