6
0А еще напрашивался факт, что есть некая группа, и в ней больше людей, чем при столкновении у моста… Взять главного – большая удача, но еще важнее – взять того, кто начнет давать показания. В любом случае нужна информация. А то, что это диверсанты, ясно всем. Молодец Виктор!
– Отдавайте себе отчет, – зло бросил Маринин, – что доказательство вашей вины, ваших преступных намерений против Советского Союза – лишь вопрос времени. И вопрос вашей жизни и смерти, то есть смертного приговора или длительного срока. Решение зависит целиком от вас. Идите и подумайте, ради чего вам умирать и ради чего вам жить. Взвесьте все это!
Когда арестованного увели, Маринин устало посмотрел на Шелестова:
– Как ты считаешь, заговорит? Больно уж высокомерен. Идейный борец против советской власти. Не иначе, из бывших!
– Заговорит, – убежденно ответил Максим. – Когда останется один, заговорит. Одного из его группы убили, другой сам сдался. Переловим остальных, и тогда он останется один и будет знать, что другие выторговали себе жизнь сотрудничеством со следствием. А одному ох как тяжко, Глеб Захарович. Философия в голову лезет сразу и просветление: зачем жил, для чего жил, как жил. И как дальше, если представится возможность. А если начать жизнь сначала, что бы я сделал и как поступил? Заговорит! Давай-ка посмотрим на этого типа, что решил сдать группу.
Маринин позвонил и велел принести показания, которые полдня писал задержанный. Они долго читали и перечитывали показания Суходолова, потом Маринин приказал привести его самого. Высокий молодой мужчина с приятным лицом и крепкими натруженными руками, в которые въелось моторное масло. Смотрел он открыто, но в глазах угадывалось напряжение.
– Значит, вы присвоили себе документы и биографию Матвея Лыкова, танкиста, с которым вместе воевали? – Маринин строго посмотрел на диверсанта. – Зачем?
– Я же написал. – Тот продолжал улыбаться, но его руки, лежащие на коленях, дрогнули. – Лагерь был строгий. Оттуда убежать нельзя, а я хотел вернуться и снова сражаться с фашистами. Я хотел принести пользу Родине.
– Но документы из кармана погибшего в бою товарища вы вытащили раньше, чем попали в лагерь. Вы уже сдались в плен с его документами. Значит, планировали сдаться заранее? А что написано в уставе РККА? Что плен для красноармейца – это позор, что каждый должен сражаться до последнего вздоха. Не так ли, гражданин Суходолов? Если только и в этом случае вы не врете нам.
– Вам не понять, что такое бессилие, – перестал улыбаться задержанный. – Вам не понять, что такое желание выжить и снова убивать этих гадов. Умереть просто. Нас в том бою совсем мало осталось. Только те, кто уже встать не мог. Обгорелые. А немцы шли и пинали нас ногами.
