Огненный мост

Но человек у нас на подозрении. Подозревает ли он меня в связи с НКВД? Ну что же, в данной ситуации может быть только одно решение – установить, кто за мной следит. Поиграем!»

Сосновский прибавил шаг к конечной остановке трамвая. Удачно, трамвай вот-вот тронется. Легко вскочив на подножку, Михаил вошел в вагон. Кондуктор оказался рядом. Сосновский купил билет и отвернулся к окну. Предполагаемый преследователь тоже вскочил на подножку. Он остался на задней площадке, уставившись в окно. «Все правильно, он не должен поворачиваться ко мне лицом, не должен встречаться со мной взглядом. Я не должен запомнить его лицо. Профессионально. А если я сейчас сойду? Что сделает он?»

Ответ на этот вопрос последовал мгновенно. Сосновский уловил движение – неизвестный поднял небольшое дамское зеркальце, чтобы увидеть, где находится его объект. «Вот теперь сомнений нет: этот человек за мной следит. Но я дома, у себя в тыловом городе. Я могу сейчас подозвать любого постового милиционера или вон орудовца[7] с перекрестка и задержать шпиона. Не боится он этого? Уверен, что я так не сделаю? А почему?»

Крытый рынок гудел, как пчелиный улей. Между торговых рядов сновали люди с сумками, мешками и авоськами. Здесь пахло сразу всем: и рыбой, и мясом, и овощами, и фруктами.

Проскользнув между двумя дородными тетками, Сосновский оказался зажатым со всех сторон людской толпой. Он снял шляпу, ловко стянул пиджак и, держа его в руках, двинулся вместе с потоком покупателей к красовавшемуся в центре рынка фонтану. Несколько раз он оглядывался, ища глазами серый плащ и светловолосую голову. Преследователь исчез. «А не перестарался ли я, – подумал Михаил. – Нет, чего мне бояться? Потерял меня сегодня, так снова сядет мне на хвост завтра у завода».

Потолкавшись в рядах, Сосновский вышел из крытого рынка через боковые двери в центре зала. Было жарковато. Обмахиваясь шляпой и не надевая пиджака, он пошел по аллее среди прохожих. Увидев продавщицу цветов, Михаил залюбовался ее товаром. Пышные яркие георгины навели на мысль о Любе: «Интересно, а какие цветы нравятся ей? Прийти в следующий раз с ее любимыми цветами, она расслабится, и тогда можно поговорить с ней откровенно. О том человеке. Нет, нельзя. Шелестов запретит однозначно и будет прав. Мы слишком плохо знаем Сазонову, чтобы доверять ей вот так, на сто процентов. Да и Люба может мне просто не ответить на мои вопросы, решив, что я ее расспрашиваю из ревности. Буду настаивать – она обидится, замкнется».

– Красивые цветы, правда? – прозвучал рядом мужской голос."

"Сосновский повернул голову и увидел того самого мужчину в сером плаще.