4
0
По счастью, один из учителей немецкого у Нестора Васильевича был родом из Мюнхена, так что баварский акцент давался ему легко. Юнцы-фашисты взирали на отважного авиатора, знакомого с самим Гитлером, с благоговением. Исключение составлял их группенфюрер Ганс Вернер, который, кажется, был недоволен, что появился человек более авторитетный, чем он сам. Однако заказанное на всю компанию, а потом еще и дважды повторенное пиво окончательно растопило лед, и штурмовики с горящими глазами слушали байки господина Брауна о Гитлере, почерпнутые им из бульварных немецких газет, которые Загорский попросил у Бокия перед выездом.
Браун, в котором за версту было видать аристократа, тем не менее вел себя чрезвычайно просто и обаятельно. Даже фашистские лозунги из его уст звучали как-то необыкновенно симпатично, им сразу хотелось верить.
— Германия будет третьим рейхом, как предсказал великий наш философ Артур Мёллер, — разглагольствовал Браун-Загорский. — Тысячелетнее царство придет — и мы явим изумленному человечеству всю силу и величие немецкого духа. Мы восстанем из руин, как феникс из пепла, и все страны и народы преклонят перед нами головы, признавая наше интеллектуальное первородство и наше духовное превосходство.
Тут, правда, Нестор Васильевич засомневался — не слишком ли фантастические картины он рисует? Того и гляди, вызовут психиатров простые бюргеры, с превеликим изумлением глядевшие с почтительного расстояния на их развеселую компанию.
Нестора Васильевича несло. Он заклеймил евреев, цыган, славян и прочих унтерменшей[28], дал понять, что партия не потерпит на одном с собой поле коммунистов и других красно-розовых, и, наконец, нехорошо отозвался о гомосексуалистах, лесбиянках и каких-то загадочных моносексуалах, которых, кажется, сам тут же и придумал.
На самом пике охватившего его красноречивого камлания он вдруг умолк, обвел штурмовиков торжественным взглядом, отсалютовал фашистским приветствием, тихо произнес «хайль» и удалился под восторженные аплодисменты всей компании.
— С такими людьми, — после паузы заметил группенфюрер Ганс, — наша партия придет к власти на ближайших же выборах.
Нестор Васильевич между тем вернулся в поезд и начал свой обычный обход. Он еще находился в некоторой стыдливой эйфории от той чепухи, которую он только что нес, но ум его уже переключился на другие задачи.
