8
0Надо же… Неосознанно провела пальцами по буквам, понимая, что, возможно, это последнее, что связывало меня с этим человеком.
“Есения!
Возможно, ты сочтешь мою просьбу для себя неприемлимой и откажешься. Но я все же надеюсь, что не ошибся в тебе, и ты ответишь согласием. Если читаешь это, значит, я недооценил некоторые факторы в своей жизни. И теперь, кроме тебя, у Кати не осталось никого.
Я знаю, что ты полюбила ее, как родную. Поэтому прошу — позаботься о моей малышке. Максим подготовит все документы, по которым ты станешь законной матерью для нее. Деньгами тоже обеспечит. У вас будет новая жизнь, с чистого листа. Уверен, ты сможешь дать ей столько любви, сколько нужно маленькой девочке. Если кому я и мог бы доверить свое сокровище, то только тебе. Максим — человек надежный. Поэтому слушайся его и не спорь, Кудряшка. А еще поцелуй за меня принцессу”.
И все. Внизу только подпись. Та самая, что стояла на том договоре… Из-за слез буквы расплывались, и до меня с трудом доходил смысл написанного.
— Это ведь неправда? — с надеждой спросила я у мужчины. Но тот лишь с жалостью посмотрел на меня. — Он действительно?..
— Да.
Какое-то время мы сидели молча. Очень медленно до меня доходило — все это было по-настоящему. Мороза больше не было. Больше он не появится в дверях, не прорычит что-то в своем стиле, не обнимет на ночь… Катя больше никогда не увидится с отцом, а я…
— Что мне теперь делать? — спросила я тихо.
— Для начала — поедем ко мне. Тебе не стоит сейчас оставаться одной.
— Почему?
— Хотя бы в целях безопасности.
Подняв на него взгляд, я вдруг уцепилась за внезапную мысль.
— Это ведь не случайная авария, да? Кто-то это подстроил?
— Я не могу это обсуждать.
— Пожалуйста! Я должна знать!
— Зачем, Есения? Что это тебе даст? Германа больше нет. Но есть Катя. И его просьба. Если ты отказываешься, то давай сразу это выясним. Потому как я должен позаботиться о девочке и…
— НЕТ! — закричала я. — Нет, — добавила тут же гораздо спокойнее. — Я не оставлю Катю.
Григорьев удовлетворенно кивнул.
— Я так и думал, но обязан был спросить.
— То есть вы знали? Знали, что Герман оставил такое распоряжение?
— Скажем так, он меня предупреждал о том, что подобное возможно, — неохотно ответил мужчина.
— Ясно…
Хотя, конечно, ничего мне было не ясно, кроме того, что Германа больше нет. И непонятная, стылая тоска сжимала мое сердце. Вот, вроде бы, что такого? Да, была между нами страсть, возможно, привычка. Я же не могла влюбиться в него по-настоящему? Правда?
Катя завозилась и захныкала, напоминая о себе. Пришлось взять себя в руки хотя бы на какое-то время.
— Когда мы должны уехать?
— Чем быстрее, тем лучше.
— Хорошо. Я соберу вещи.
Максим помог мне с коляской и проводил до дома…
Дорогу к Максиму домой я не запомнила.
