8
0
Ну да, у меня спрашивали всякие интимные вопросы, да, осматривали не самым приятным способом, но все это было куда менее унизительно, чем вынужденный минет.
Меня поддерживала мысль о том, что все это было не напрасно, и мама снова сможет ходить и улыбаться, радоваться жизни и быть с нами дальше.
Когда мне сделали гормональный укол, я слегка опешила — ведь по идее для одного раза можно было использовать и презервативы. Но спорить не стала.
Вообще в самой клинике мне понравилось — красиво, светло. Все специалисты приветливо улыбались и были предельно вежливы. После всех наших походов в городскую больницу, обиваний порогов, чтобы получить квоту для мамы, это казалось другим миром."
"Конечно, потому что было проплачено заранее. Иллюзий у меня не было. Но все-таки это было очень приятно. Настолько, что у меня даже настроение немного поднялось.
Поэтому когда покидала клинику, сама не заметила, как едва не полетела со ступеней носом вниз. Но меня вовремя подхватили крепкие руки охранника.
— Ой, — смутилась я, уткнувшись носом в его грудь. — Простите! — пискнула, опасливо поднимая взгляд.
Сегодня меня отвозил парень, который частенько приносил мне еду. Он всегда был весьма сдержан и единственный, кто не бросал сальные ухмылки в мой адрес.
— Осторожнее, — сдержанно ответил он, но я все же успела заметить, как чуть дрогнули уголки его губ.
— Да, я буду, — закивала головой, как болванчик, покраснев от собственной неуклюжести и попытавшись отстраниться. Мужчина тут же отпустил меня.
Дурацкая ситуация какая-то, честное слово. Мне было очень неловко. И по дороге я то и дело бросала мельком взгляды на водителя, который, кажется, в отличие от меня, совсем не переживал по поводу случившегося.
Хотя о чем я? У Мороза все охранники были как на подбор — такие же отмороженные, как он сам. Безэмоциональные роботы.
Вообще пока ехали обратно, меня посетила еще одна мысль, которая смущала и раньше, но теперь уж точно стоило прояснить… У меня в общем-то не было сменной одежды. Собираясь на аукцион, Карина сказала, что все необходимое мне выдадут там. Поэтому я просто на автомате положила пижаму в сумку. Потому что ночевать в чужом месте голой или в чужой одежде не хотелось.
И пока я не покидала комнату, в которой меня фактически запретили, этот вопрос еще не вставал так остро. Хотя, в общем-то, стоило бы подумать об этом. Но я все тешила себя иллюзией, что меня вот-вот отпустят домой.
