3
0Если хочешь, отпусти меня и убирайся, я ничего и никому про тебя не расскажу.
Бертен фыркнул в ответ на мое предложение:
– Ты меня дураком считаешь?
Вообще-то я примерно так и считала, но признаваться нельзя, не тот момент.
– Думала, что как умный человек ты поймешь выгоду моего предложения.
– Я свою выгоду и так понимаю.
Тут я вспомнила кое-что. Точнее, все вдруг зацепилось одно за другое, и пошел разматываться клубочек. Тиртан – рабы – канцлер – яд.
– Ты отравил Алонсо Моринара?
– Конечно. Догадалась?
– Догадалась, – кивнула я. И не удержалась: – Можешь, кстати, меня поблагодарить. Именно я поняла и что канцлера отравили, и как это сделали.
Бертен фыркнул еще раз:
– Не ты, Вета. Твой дар.
– Пока ты не придумал, как нас с моим даром оторвать друг от друга – именно я, – почему-то обиделась я. – Даже маги воды не сообразили.
– Зато ты им подсказала! Дрянь! Что ж, тебе же хуже, теперь мне деньги за него не заплатят.
– А платили?
– Конечно! Ты думаешь, я просто так канцлера травил? Этот гад слишком активно принялся чистить порт, чем мешал нашей маленькой торговле с тиртанцами.
Я похолодела. Не от страха, от гнева.
– Так ты… Это ты приглядывал подходящих людей в лечебнице? Ты передавал их работорговцам?
– Умничка.
Меня аж затрясло.
– Гнида!
Пощечина заставила меня дернуться, отшатнуться назад. Во рту появился солоноватый привкус.
– За ругань буду бить. Больно, – предупредил Бертен как ни в чем не бывало. – Пока не научу покорности.
– На женщин руку поднимают только ничтожества.
– Женщина должна знать свое место в доме. И не открывать рот для глупостей.
Можно было обругать Бертена и продолжать ругаться, пока он меня бьет. Боли я не боялась, но… глупо. Когда мне представится случай бежать, я должна быть в хорошей форме. Самостоятельно передвигать ноги, быстро соображать. Еще несколько таких пощечин, и у меня ничего не получится. Хотя я маг жизни, на нас все заживает быстрее… Только сейчас неподходящее время для опытов.
Я сбегу, и обязательно. Спасут меня, не спасут, это еще неизвестно. У Светлого, кроме моих, рук нет. Поэтому я перевела тему.
– Ты родом из Тиртана?
– Отец. Мать как раз раденорка. Рабыня. Кстати, травница. Она меня и научила многому из того, что знала сама.
– Не жена? – уточнила я, зная о быте Тиртана из книг.
– Нет.
– В Тиртане ты всегда был бы вторым сортом. Отец тебя признал?
– А ты разбираешься… Да, признал. Сенар – материнская фамилия, я в нее пошел. Когда отец умер, уехал, братья ничего не оставили из наследства, но руки и голову отобрать не смогли. Я обосновался в Алетаре, стал работать, а потом меня нашли люди трея Лантара. И предложили хорошую цену.
– За людей…
– За человеческий мусор, который никому не нужен.
