15
0
Глаза Роланда странно сверкали, и вообще он казался слишком взбудораженным, будто был пьян.
— Мне нужно поговорить с тобой, — хрипло выдохнул, оглядев застывшую возле кровати фигуру Анастасии в одной ночной рубашке полным лихорадочной страсти взором. — Извини, что поздно. Это важно.
— Я понимаю, — осторожно произнесла принцесса и вдруг почувствовала нечто настолько неожиданное, что буквально потеряла дар речи на несколько секунд.
Браслет! Браслет дочери Моргана Рида на её руке потеплел!
Но как это может быть?.. Ведь канцлер… он же не может желать ей зла?!
Или это не канцлер? Нет, невозможно, это Роланд — на мужчине, который пришёл в её комнату, не было никаких иллюзорных амулетов. Хотя Анастасия не знала, можно ли изменить внешность при помощи шаманской магии так, чтобы выдать себя за другого человека, поэтому на всякий случай приготовилась ударить стоявшего перед ней Роланда родовым заклинанием.
А ещё Анастасия осторожно сняла эмпатический щит… И чуть не осела на постель, почувствовав от канцлера такое бешеное возбуждение, что это казалось невероятным. Выдержать его Анастасия физически не смогла и тут же вернула щит на место. Потрясла головой, поражаясь тому, насколько же Роланд удивительный человек, что умудряется ещё соображать, когда его чувства напоминают вспышку при активации Геенны.
Теперь принцесса не сомневалась — перед ней канцлер. Но не совсем в себе.
— Говори, — кашлянула Анастасия и потёрла саднящую грудь — после эксперимента с эмпатическим щитом чудилось, будто туда только что метнули булыжник. — Я слушаю.
А сама осторожно — так, чтобы Роланд не заметил, — набрала на браслете связи экстренный сигнал, который должен был дублироваться Эрнесту Таду, Нортону Чангу — начальнику её охраны — и Моргану с Рианом.
Анастасия верила Роланду и знала, что он не может желать ей зла, по крайней мере сознательно."
"Но и браслету Тайры Рид она тоже верила.
— Я думаю, ты уже догадалась, что очень нравишься мне, — продолжал говорить канцлер сдавленным голосом, глядя на Анастасию с таким пылом, что она невольно смущалась и чувствовала неудержимое желание накинуть на себя хотя бы халат, но боялась пошевелиться. — Если не сказать больше. Я не могу предложить тебе равный брак. Но я могу стать твоим на других условиях.
— На каких? — спросила Анастасия, нервно облизнув губы.
Слегка вздрогнула, услышав после этого рык Роланда, напомнивший ей рёв дикого животного в поисках подходящей самки, и на всякий случай напомнила:
— Говори дальше, я слушаю.
— Мне тяжело говорить, когда ты стоишь настолько близко, почти голая и… такая доступная, — хрипло признался Роланд и сделал шаг вперёд. А потом ещё один. И ещё. — Я настолько хочу тебя, что почти ничего не соображаю.
