2
0
— Принцесска, — с нажимом произносит Артур и слегка подталкивает к автомобилю — Не устраивай сцен посреди кучи посторонних людей.
Мне хочется сделать ему назло. Хлопнуть дверью, пихнуть ногой стоящий неподалеку вазон с цветами и орать так громко, чтобы слышали все. Может наконец хоть так он меня услышит. Но я оборачиваюсь в сторону дверей, ведущих в ослепительно украшенный зал, и ловлю на себе несколько взглядов. Зеваки тут же делают вид, что заняты своими делами — возвращаются к разговорам, курению, листают что-то в телефоне. Разум все же берет верх и, с трудом пересилив себя, киваю.
Приходится сесть и дождаться, когда Север займет место за рулем.
— Слушаю тебя, — говорит он, как ни в чем не бывало, когда за ним захлопывается дверь.
Его спокойствие злит еще больше. Он ведет себя так, будто я избалованная взбалмошная девчонка, которая постоянно треплет ему нервы своими выходками. Но я, черт бы его побрал, давно выросла из этого возраста и совершенно не в той ситуации нахожусь! Это не истерика на ровном месте! Мне угрожают практически каждый день, а сам Север относится ко мне, как к личной кукле, которая должна быть безмолвной и безропотно подчиняться.
— Ты обращаешься со мной, как со своей вещью. Я не набивалась к тебе ни в любовницы, ни в содержанки. Ты сам не даешь мне уйти! — произношу, развернувшись к нему лицом.
— И не дам.
— Почему? — завожусь я, — Кто ты такой, чтобы решать?
— Кажется, мы это уже обсуждали недавно, — хмурится Артур.
— Да, но ты так толком ничего не ответил о том, почему не хочешь меня отпускать.
— Тебе угрожает опасность.
Усмехаюсь и, не сдержав ядовитого сарказма, киваю:
— Да, Север, угрожает.
— Ты глубоко ошибаешься, — туманно отвечает Север и тут же переводит разговор на другую тему, — Если ты переживаешь о Камиле, то он больше к тебе не подойдет.
— А другие? Думаешь, дело только в нем? Камиль сказал, что тебя скоро… тебя не станет, а меня либо убьют, либо… — захлебываюсь дыханием и замолкаю ненадолго, пытаясь хоть как-то справиться с эмоциями.
— Он сказал это в открытую, — выдавливаю наконец через силу, — Не намекнул. Просто объяснил, что со мной станет.
— Тебя никто не тронет. Он просто пугает тебя.
— И у него это отлично получается! — восклицаю я и устало потираю переносицу, собираясь с мыслями, — Я не хочу, чтобы меня пугали. Я хочу жить обычной жизнью, какой жила до этого! Где ни угроз, ни Звягинцева, ни тебя — никого нет. Знаешь, что? — заявляю решительно, — Я сейчас уйду и надеюсь, что не увижу больше никого из вас.
