Чужая жена для главы мафии (СИ)

Эту проблему Север решает своеобразно: пользуется моим ступором в своих целях. За секунду оказывается рядом, одним движением подхватывает под бедра, вздергивая выше. Уверена, не будь на мне вечернего платья, он уже бы заставил обнять себя ногами за талию. Но он и без того оказывается слишком близко.

— Что? Ты тоже меня хочешь? — подсказывает он.

От этого тона и легкой хрипотцы в голосе сердце невольно ускоряется.

— Вот еще! — фыркаю назло Артуру и специально не отвожу дерзкого взгляда.

— Продолжишь на меня так смотреть, и я тебя трахну, — обещает он с ленивой улыбкой.

— Одни угрозы от тебя только и слышно, — парирую с сарказмом.

Колкость слетает с губ быстрее, чем я понимаю смысл сказанного. Север ухмыляется на эту откровенную провокацию, следит за мной с легким прищуром некоторое время, невесомо поглаживая скулу костяшками пальцев. Почему-то от этого едва ощутимого касания по телу разбегаются колкие мурашки. Я так напряжена в этот момент, что не выдерживаю:

— Действий не будет? — хмыкаю я, хотя мозг настойчиво советует мне заткнуться и не заходить дальше.

— Ты такая нетерпеливая, — Артур чуть склоняет голову набок, не переставая изучать мое лицо внимательным взглядом.

Он усиливает натиск, вжимая в стену всем телом, давая ощутить, как у него стоит, и я со сдавленным стоном выдыхаю. Не знаю, это ли становится для Севера спусковым крючком или то, как я на него взглянула после — буквально прожгла взглядом — но самообладание и напускное спокойствие летят к черту.

— Млять, как же тебе идут эти дурацкие платья, — рычит Артур, нависая надо мной, и я ощущаю, как пальцы мужчины настойчиво ищут застежку на спине, — я еле сдержался, чтобы не поиметь тебя прямо на этом чертовом вечере.

— Сбоку, — подсказываю неожиданно для самой себя.

И больше говорить уже не могу — Север впивается в мои губы ожесточенным поцелуем. Только чувствую, как он торопливо избавляет меня от одежды, стягивая платье вниз, и я даже не пытаюсь протестовать. От накрывающего с головой желания тело изнутри словно прошивает иголками там, где мы соприкасаемся кожей. Это так болезненно и сладко одновременно, что я теряю контроль. Над собой, ситуацией, всем… к черту все, будь, что будет!

Север вбивается резко, и я глухо вою, уткнувшись в его плечо.

— Больно? — Север замирает и с беспокойством заглядывает в глаза. В них бушует похоть, и я почему-то знаю, скольких трудов ему стоит остановиться.

— Нет… нет… — выдыхаю.

— Хорошо.