2
0"
"«Умно, – с насмешкой подумал Антон, – сбегала к матери, спровоцировала скандал и теперь с чистой совестью пьет свой валокордин, или корвалол, или что там у нее. Она же не может показать, что это имя Дмитрия Сергеевича Колосова произвело на нее такое сильное впечатление, вот матерью и прикрылась».
– Мы можем продолжать или вам нужен перерыв? – заботливо спросил он.
– Нет-нет, давайте продолжим.
Она снова потянулась к списку.
– Мы остановились на Колосове, – зловредно подсказал Тодоров, который хотел на всякий случай проверить свои впечатления.
Да, актрисы из Любови Григорьевны не получилось бы никогда, владеть собой она совсем не умела. Ей могло казаться, что она совершенно спокойна, но глаза и голос выдавали ее с головой.
– Да, – дрожащим голосом ответила она, делая вид, что усердно изучает перечень фамилий, – вот Степу Горшкова я видела… Ирины Игоревны не было, я специально про нее спрашивала, мне сказали, что она приболела…
Разговор постепенно вошел в рабочую колею, Любовь Григорьевна вспоминала минувший вечер, но ничего интересного Тодорову не поведала. Единственное, что показалось ему достойным внимания, – это наблюдения Филановской по поводу Елены, супруги Александра Владимировича. Кажется, она была чем-то расстроена и даже рассержена, во всяком случае, Любовь Григорьевна заметила, что с определенного момента Елена как будто избегала мужа.
– Впрочем, ей могло просто не понравиться, что Саша надолго исчез и бросил ее одну, – сделала она вывод.
– А он надолго исчезал?
– Ну, во всяком случае, Лена несколько раз подходила ко мне и спрашивала, не знаю ли я, где Саша.
– И где он был?
– Сначала он был с Андрюшей, им надо было поговорить. Потом Андрюша вернулся, а Саша снова куда-то ушел.
Об этом Тодоров и так знал. Филановский проводил душеспасительные беседы сперва с братом, потом с Катериной. Значит, ничего нового. Вот разве что Елена Филановская… Например, она заметила, как вызывающе повела себя Катерина по отношению к ее мужу, как пригласила танцевать и эротично прижималась к нему, а потом этот самый муж куда-то исчезает, причем некоторое время и Катерины в поле зрения не наблюдается. Что может подумать нормально мыслящая жена? Вот именно это она и подумала. А убить девчонку из ревности она могла? Надо будет сказать об этом Баринову, пусть разбирается.
– Спасибо вам, Любовь Григорьевна, – Антон спрятал список в папку. – У нас с вами есть еще одно дело, если вы не передумали.
И снова в глазах ее метнулся острым огоньком панический страх.
– Вы имеете в виду письма, которые мне пишет сын Юрцевича?
«Перестарались, мадам, с уверенностью в голосе, – мысленно хмыкнул Антон. – Слишком нарочито.
