4
0Например, твоя рука. Она ведь не может жить отдельно от тебя, и ее не было, пока не было тебя, и ее не будет, когда не будет тебя. Понимаешь? Твоя голова, твой мозг и мысли, которые в нем появляются, – они тоже твои. Радость, печаль, удивление, то есть чувства, которые ты испытываешь, – они тоже твои, пока ты еще не родился – их не было, и когда тебя не будет, их не будет тоже. Это все действительно ТВОЕ, – она сделала ударение на последнем слове, – и ты можешь распоряжаться этим, как тебе угодно. У всего остального есть собственная жизнь, собственная дорога, и очень часто эта дорога идет совсем не так, как тебе хотелось бы. У тебя есть любимая игрушка?
– Не-а, – он помотал головой. – У меня есть любимая книжка. Но она же не моя, ее Люба купила на свои деньги, а нам с Сашкой разрешила ее читать.
Вот же эта Люба Филановская! Ну к чему, спрашивается, говорить малышам о деньгах? Чтобы они почувствовали себя бесправными? Дети и без того кругом зависят от взрослых, на все должны испрашивать разрешение или согласие, а тут еще оказывается, что у них нет ничего своего. Любочка, конечно, талантливый педагог, с этим никто не спорит, и за ее успехи в раннем развитии племянников ей впору быть занесенной в Книгу рекордов Гиннесса, но это уж слишком!
– Вот видишь, Люба сделала так, чтобы дорога этой книжки пересеклась с твоей дорогой. Ты получил возможность ее читать и получать от этого удовольствие. А теперь скажи-ка мне, сколько раз ты ее перечитывал?
– Раз двадцать, – Андрюша пожал плечами. – Я не считал. Много раз.
– И она выглядит такой же новенькой, как была, когда Люба принесла ее из магазина?
– Вы что, Инна Ильинична! – фыркнул мальчик. – Она уже почти порвалась совсем, из нее странички выпадают, я их клеем приклеиваю, но из-за этого они плохо переворачиваются.
– Значит, книжка изменилась?
– Ну… да, – согласился он, подумав, и вдруг радостно улыбнулся: – Я понял! Она изменилась, значит, она двигается, она живая, и у нее своя дорога. Когда-нибудь она совсем-совсем порвется, и ее уже нельзя будет читать. Наверное, Люба ее выбросит. А мне будет очень грустно, я, наверное, даже плакать буду. Но я все равно не смогу сделать так, чтобы она снова стала новенькой и вернулась ко мне. Да? Наши с книжкой дороги пересеклись, я ее почитал-почитал, а потом она пошла дальше своей дорогой. Да?
– Да, – кивнула Инна Ильинична. – Именно так все и будет. Ты все правильно понял.
– А с другими предметами тоже так? Со свитером, например? Или с ботинками?
– Точно так же. Ты не можешь полностью повлиять на их судьбу. Ты можешь только радоваться, что ваши дороги в какой-то момент пересеклись и это дало тебе возможность ими пользоваться.
– Значит, это все не мое? Это все само по себе?
– Совершенно верно. И люди сами по себе, и вещи сами по себе.
