2
0
Клим растерянно поводил глазами по помещению, а затем сказал:"
"— Этот чемодан принадлежит госпоже Миловзоровой. Если появится — пусть пройдёт ко мне. Я верну ей вещи.
— Простите, но я не могу пропустить в нумер постороннюю даму без постояльца. У нас это не принято-с.
Студент молча протянул целковый.
— Премного благодарен, проведу-с.
Ардашев поднялся в номер. Он выкурил не одну папиросу, ожидая Софию, но она так и не появилась. В четыре пополудни, почувствовав голод, Клим прошёл к портье.
— Если меня будут искать — я в ресторане, — предупредил он.
— Не извольте беспокоиться, сударь.
К его удивлению, в зале нашёлся единственный свободный столик, куда метрдотель и предложил ему сесть.
Прежде чем смотреть меню, Клим открыл бумажник и понял, что его финансы урезались до весьма скромных цифр. Теперь уже ему было не до роскошества с шампанским в номере, клубникой и конфектами фабрики «Абрикосова». Неизвестно, сколько ему предстоит проторчать в Ростове, выполняя данное сгоряча обещание Бабуку отыскать убийцу Верещагина, а денег осталось — кошкины слёзы, если учесть, что предстоит купить ещё и обратный билет. Собственные накопления, заработанные в столице, он растратил в кутежах на водах с актрисой Завадской, и о них теперь лучше не вспоминать. А сто рублей, которые ему сейчас были бы совсем не лишни, он, получается, подарил Софии. Главное, чтобы с ней ничего не случилось… А если она вновь поступила так, как год назад, то Бог ей судья. «Только вот всегда больно, когда разочаровываешься в людях, — продолжал мысленно рассуждать Клим. — Горько становится так, будто хинного раствора напился… От этого, правда, есть одно верное средство — никому не верить и не делать добра. Тогда и расстройств не будет. Возможно, когда-нибудь, лет через двадцать, я стану именно таким — холодным и расчётливым циником, не совершающим ошибок, возможно… Но покамест не очень-то у меня это получается… Как бы там ни было, но просить отца выслать ещё денег — совестно. Он, конечно, не откажет, но как потом в глаза ему смотреть? Пожалуй, завтра же съеду отсюда. Попрошу Бабука поселить меня в какую-нибудь комнату в Нахичевани. Там, я слыхал, жить дешевле, чем в Ростове, и гораздо спокойнее. Не буду больше нанимать экипажи, а воспользуюсь конкой. Здесь, как я заметил, она ходит по всем мало-мальски значимым улицам и даже в гору плетётся мимо кривых и не мощённых камнем переулков. В конце концов, можно обойтись лёгким завтраком и ужином попроще, без обеда. Об алкоголе пора забыть напрочь. Папиросы тоже надобно экономить. Проживу, право же, не впервой. Сколько раз в университете оставался без копейки на следующее, после Татьяниного дня[61], утро, а? Праздновали так, что чертям грустно было.
