Черный Арагац

Расплатившись с кучером, Клим и Софью вошли внутрь.

Не прошло и четверти часа, как официант, совершенно рыжий и конопатый, в белоснежном фартуке и перчатках, расставив на столе миндальные пирожные с фисташками, две чашки кофе по-неаполитански[60], смородинное и ананасовое мороженое, важно разливал шампанское «Моэт-Шандон».

— Что ж, за встречу! — подняв бокал, предложил Клим.

— За встречу! — грустно улыбнулась София и, положив сумочку на соседний стул, пригубила вино.

— Угощайся. Я сам, признаться, сладкоежка и с удовольствием отведаю десерт.

— Благодарю.

— Я полагаю, у тебя был не простой год, — робко выговорил студент. — Трудно пришлось?

— Если честно, то и вспоминать не хочется.

— Прости меня. Я не хотел тебя расстраивать.

— Нет, ничего. Сначала я устроилась на табачную фабрику Асмолова. Снимала койку в комнате на шестерых, но не теряла надежду найти лучшую работу и давала объявления в «Донскую пчелу», что могу работать гувернанткой, экономкой или компаньонкой. И мне улыбнулось счастье. Меня наняли гувернанткой здесь, в Ростове. Я занималась с детьми купца Кочаряна русским языком и арифметикой. Они довольно сносно платили. И я даже сняла комнату неподалёку. Знаешь, я увлеклась армянским языком. В моём положении не знаешь, что может случиться завтра. А тут много армян. Теперь я свободно на нём говорю. Всё шло как нельзя лучше, но потом хозяин семейства начал ко мне приставать, и я ушла.

— Такое бывает. И довольно часто, — вздохнул Ардашев. — Ты совсем ничего не ешь.

— Наслаждаюсь шампанским.

— Я тоже люблю именно «Моэт-Шандон», хотя оно и не столь дорогое. А что потом?

— Я вновь нашла работу, но теперь меня взяли экономкой в дом богатого армянина в Нахичевани. И я служила там до недавнего времени.

София отставила бокал и принялась есть мороженное. Попробовав несколько ложек, она сказала:

— Знаешь, я боюсь за свою жизнь. Мне нужен твой совет. Я не знаю, как мне поступить. Но только ты должен пообещать мне, что всё сказанное мною останется тайной.

— Не сомневайся.

— Несколько дней назад я оказалась свидетельницей одного странного разговора между моим нанимателем и его знакомым, приехавшим недавно в Ростов. Они говорили о страшных вещах.

— Например?

— О войне.

— С кем?

— Армяне, живущие в Турции, собираются поднять восстание против османов. Я забыла название этой местности. Помню, что они упоминали о страшном пожаре, который сжёг весь город несколько лет тому назад.

— Это Зейтун. Ровно три года назад он сгорел почти полностью. Об этом писали все газеты. Но сейчас они отстроились. Да, мне недавно говорили, что зейтунцы много лет противостоят туркам, хотя и живут на их территории, — подтвердил студент.