Черный Арагац

А Багдасарян, как думаете, мог пойти на убийство, чтобы не возвращать долг?

Горничная задумалась и ответила:

— А чё нет? Он жинку чуть из ружья не застрелил.

— В списке заёмщиков есть ещё один человек — некто Адлер. Вы знаете его? Встречали?

— Леонид Григорьевич. У него магазин музыкальных инструментов на Большой Садовой, в доме Шушпанова, супротив гостиницы «Гранд-отель». Ничего плохого о нём не ведаю. Он тоже антикварий. Иногда приносил Виктору Тимофеевичу какие-то старые вещи, и тот покупал. А бывало и наоборот. Они много чего рассматривали вместе и обсуждали. Закроются в кабинете и балакают.

— А что Адлер приносил Верещагину, не помните? Или покупал?

— Я видела, как он в руках держал золотые монеты, костяную расчёску, бронзовые бусы. Всего-то и не упомнишь.

— Вы видели эти монеты?

— Какой вы барин выпытчивый! Больше чем следователь, — покачала головой Мария и, улыбнувшись, призналась: — И даже потом, когда он ушёл в руках держала, и на зуб от интересу пробовала. Чистое золото. Но их нет. Не нашли монеты. Я заявила об этом полиции.

— А что ещё пропало?

— Тяжело сказать. Я не знаю, какие потайные места были у Виктора Тимофеевича. А вот те золотые монеты лежали в столе, шкатулке. Она на замок запиралась, как и сам ящик. А из одёжи всё на месте. Я проверила.

— Это очень странно, — прокомментировал Ардашев. — Стоит прочесть колонку «Происшествия» в любой местной газете, будь то «Донская пчела» или «Донская речь», так сразу видно, что сегодня пользуется у воров особым спросом — одежда. Её проще вынести, она всегда в цене и доказать, что она краденая — сложнее.

— Всё в шкапу! Костюмы, пиджаки, сорочки, пальто новое, шуба… даже непромокаемый плащ из гуттаперчи и тот на месте. А он десять рублей стоит.

— У покойного нет родственников?

— Ни души.

— А завещание он никому не оставил?

— Все бы уже знали об этом, Клим-джан, — ответил молчавший Бабук.

— И то верно.

— Мария, ты жалованье от Виктор Тимофеевича получила? Может, надо тебе помочь? Деньги нужны? Ты скажи, не стесняйся, я дам.

Горничная покачала головой:

— Благодарствую, Бабук Тигранович. У меня всё есть. Виктор Тимофеевич, царство ему небесное, никогда меня не обижал. А когда его похороны?

— Завтра.

— В каком храме отпевать будут?

— В Казанской церкви в два пополудни. Приходи.

— Приду обязательно.

Ардашев поднялся:

— Благодарю вас. До свидания.

— Всех благ вам!

Скрипнула калитка. Визитёры покинули чужой двор. Экипажа не было, и пришлось идти пешком до самой Скобелевской. Над городом уже царствовал сумрак, и дома отгородились от улиц глухими ставнями. Под газовым фонарём скучал извозчик, но не долго.